Чтение онлайн

Она прокувыркалась намного дольше, резко остановившись, налетев на кучу тел талосов у подножья лестницы. Шея у нее торчала в воздухе.

Кикаха подполз к ней, протянул руку через тело и отключил ее.

Он отнес ее обратно наверх и пустил против пьедестала и бюста в другом конце коридора. Он слетел вниз по лестнице, надел очки и запустил другую ракету, прежде чем раздался грохот. Этот грохот дошел до его ушей через ракету.

Ее глаза показали ему, что случилось то же самое. Он повернул ее следить за дверью, но долгое время ничего не происходило. Наконец он переключился на ракету в центре управления. Зиматол утверждал, что разладка второй машины была слишком странной для случайного совпадения. Происходило что-то подозрительное и, следовательно, что-то опасное. Он не хотел снова выйти и расследовать.

Арсвуд ответил, что, нравится им это или нет, но они не могут оставаться здесь и рыскать по дворцу. Его требовалось убить — и этим врагом, вероятно, был Кикаха. Кто еще мог пробраться во дворец, когда были активированы все защитные средства, делавшие его неприступным?

Зиматол возразил, что это не мог быть Кикаха.

Разве фон Турбат и фон Свиндебарн отправились бы искать его на Луну, если бы его там не было?

Это озадачило Кикаху. Что там делал фон Турбат, когда он должен знать, что его враг бежал через врата в камере пещеры? Или фон Турбат настолько подозрительно относился к хитрости своего архиврага, что думал, будто Кикаха что-то отправил через врата, чтобы придать делу такой вид, словно его больше нет на Луне? Если это так, то что могло заставить его подумать, будто на Луне есть что-то, способное удержать там Кикаху?

Тут он очень расстроился и чуть испугался Не могла ли Анана отправиться туда за ним через врата? Не на нее ли охотились Колокольники? Такое было возможно, и это заставляло тревожиться его.

Зиматол согласился, что только Кикаха мог натравить талосов на них. Арсвуд ответил, что тогда тем больше причин избавиться от такой опасности.

Зиматол осведомился, каким образом.

— Да уж не прячась здесь, — ответил Арсвуд.

— Тогда сам выйди и поищи его, — посоветовал Зиматол.

— И выйду, — ответил Арсвуд.

Кикаха находил интересным то, что разговор был таким человеческим.

Колокольники могли быть порождением металлических комплексов, но они не походили на машины со сборочного конвейера. У них имелись все человеческие различия личностей.

Арсвуд пошел было к двери, но Зиматол позвал его обратно. Он заявил, что их долг требует, чтобы они не шли на ненужный риск. Их теперь осталось так мало, что смерть даже одного сильно уменьшит шансы на победу. Фактически, вместо того, чтобы нацеливаться сейчас на победу, они сражались за выживание. Кто бы мог подумать, что всего лишь леблаббий сумеет так изобретательно и безжалостно поубивать их? Да ведь Кикаха даже не был Господом — он был всего-навсего человеком.

Зиматол сказал, что они должны подождать, пока не вернутся двое их вождей. С ними нельзя вступить в контакт, что-то препятствует попыткам наладить связь.

Кикаха мог бы рассказать им, почему их усилия бесполезны.

Структура пространственно-временной связи этой вселенной создавала особую деформацию, предотвращавшую неискаженную передачу по радио или лазеру. Если бы, к примеру, аэролет попытался пролететь между планетой и Луной, то развалился бы в узкой зоне на полпути между двумя телами. Единственный способ путешествовать с одного на другое — только через врата.

Двое Колокольников нервно говорили о многом.

Погибло двадцать девять из первоначальных Колокольников. Двое находились здесь, двое — во вселенной Нимстоула, двое — у Ананы, двое — у Джудубры. Зиматол считал, что их следует призвать на помощь, или, еще лучше, чтобы Колокольники в этой вселенной покинули ее и замуровали все врата. Имелось множество других вселенных.

Почему бы им не отрезать эту навек? Если Кикаха хочет ее, пусть себе забирает. В то же время в безопасном месте они смогут сделать миллионы новых Колокольников. Через десять лет они будут готовы вместо Господов и выметут их отовсюду.

Но фон Турбат, которого они называли Траумграссом, отличался необыкновенным упрямством. Он откажется сдаться. С этим соглашались оба.

Для Кикахи стало очевидным, что Арсвуд, несмотря на свои настояния о необходимости покинуть центр и найти врага, на самом деле не хотел и фактически не собирался этого делать. Ему, однако, требовалось казаться самому себе храбрым.

Эти двое не казались нечеловеческими, холодными, строго логичными, предельно безэмоциональными существами, описанными ему Ананой.

Если удалить из их разговора определенные элементы, то они могли показаться просто двумя болтающими солдатами любой страны или вселенной.

Какой-то миг он гадал, нельзя ли убедить их образумиться, не смогут ли они удовольствоваться занятием места в этом мире, как и другие разумные существа.

Чувство это быстро прошло. Колокольники предпочитали захватывать человеческих существ, они не останутся замкнутыми в своих металлических колоколах: слишком искушающими были восторги и преимущества плоти. Нет, они не удовлетворятся пребыванием в колоколе, они будут продолжать чистить человеческие мозги и вселяться в обездоленные сомы.

Войну надо будет продолжать до конца, пока не погибнут все Колокольники или Кикаха.

В данный момент он чувствовал себя так, словно весь мир был бременем, возложенным на него одного.

Если они убьют его, то смогут двинуться, как им и хотелось, вперед, потому что лишь немногие знают, кто они и каковы их цели, а эти немногие тоже погибнут. Это был, как он хвалился, его мир, и он был самым везучим человеком в двух мирах, потому что он являлся единственным из землян, сумевшим перебраться через стену между двумя мирами. Этот мир намного превосходил для него Землю, и он сделал его своим в таком отношении, в каком не сумел сделать даже Вольф, Господь.

Теперь восторги и вознаграждения пропали, затемненные столь сильной ответственностью, что он и не думал о ней, потому что не смог бы вынести таких мыслей.

Для человека с такой ответственностью он действовал безрассудно.

Именно потому-то, однако, он и прожил так долго.

Если бы он поступал с великой осторожностью, сознавая свою важную роль, то его, вероятно, давно бы поймали и убили, или же он сбежал бы, но стал бы совершенно безопасным, потому что боялся бы предпринимать любые действия. Опрометчив он или нет, он будет поступать теперь так же, как поступал в прошлом. Если он рассуждал неверно, то станет частью прошлого, а Колокольники будут господствовать в настоящем и будущем. Да будет так.