Чтение онлайн

Он повел гостью в свои покои. Ханна шла рядом с ним, надменная и статная, словно королева. Ариону оставалось лишь восхищаться тем, с каким хладнокровием минует она людные залы и толпящихся в коридорах зевак. Лилово-зеленый тартан клана Макрай громче любых слов кричал о том, что эта женщина здесь чужая. Однако же она сохраняла достоинство и бесстрашное хладнокровие.

Вот так же когда-то держалась перед Арионом Лорен. Теперь он знал, у кого она этому научилась.

— Мне сообщили, что у Лорен нет серьезных ран и ей нужно лишь отдохнуть пару дней, чтобы прийти в себя, — на ходу проговорила Ханна.

Арион на миг замялся, потом сказал:

— Это правда.

Шотландка одарила его проницательным взглядом.

— Но не вся правда, верно ведь, милорд?

Арион задумался над тем, что он может ей сказать и стоит ли упоминать о том, что лепетала сквозь слезы Лорен. В конце концов, он не знает, кем приходится Лорен эта женщина — вдруг она из числа соглядатаев, приставленных к девушке любящим женихом? И все же промолчать нельзя. Он не знал, как чувствует себя Лорен после бурной утренней сцены. Когда Арион уходил, она спала, а сейчас, быть может, уже проснулась и снова плачет.

Ханна между тем решительно отстранила его руку и остановилась посреди коридора.

— Если с Лорен и впрямь что-то неладно, — сурово проговорила она, — я требую, чтобы ты сказал мне об этом немедля. Не щади меня, граф Морган. Эта девушка мне дороже собственной жизни. Говори, в чем дело?

За этим властным тоном Арион ощутил нешуточную тревогу, и это окончательно убедило его, что с Ханной можно говорить начистоту.

— Вначале Лорен никак не могла вспомнить, что с ней случилось, — осторожно начал он. — Когда же наконец она начала вспоминать, это ее… расстроило.

— Вот как, — отозвалась Ханна, не сводя с него проницательного взгляда.

— Она сильно расшиблась, падая с утеса, — торопливо пояснил Арион. — И наверняка не раз ударилась головой о камень.

— И в чем же выражалось это ее, как ты говоришь, расстройство?

Мимо так и сновали обитатели форта, окидывая их любопытными взглядами. Арион увел Ханну в ближайшую комнату, где, по счастью, не было ни души, и плотно прикрыл за собой дверь. В комнате тотчас воцарился угрюмый полумрак. Ставни были закрыты, в очаге не горел огонь. Воздух здесь был затхлый, холодный, нежилой. Арион привалился к двери и продолжал:

— Викинг, который схватил Лорен, хотел убить ее. Она выхватила свой кинжал и ударила его в бок. Она держалась очень храбро.

Арион и сейчас видел это как наяву, видел во всех красках, ярко, до боли в глазах. Неистово синее небо, ярко-алая кровь на белоснежной коже Лорен… Он отчетливо помнил, как у него ослабели руки и ноги, как перехватило дыхание оттого, что весь смысл его жизни оказался вдруг на острие вражеского меча, приставленного к шее Лорен. Помнил он, как в этот страшный миг все его существо стало подчинено одной цели: любой ценой, любым способом вырвать девушку из рук викинга. Лорен улыбалась. О боже, она улыбалась ему!

— Лорен убила викинга, — кивнула Ханна, обращаясь не к Ариону, а к затхлой пустоте комнаты. — Это я уже знаю. Стало быть, именно это ее расстроило?

Арион старался не показывать опасений, которые вызвали у него утренние бессвязные речи Лорен. Безмерная усталость вдруг навалилась на него, растеклась по всему телу, и он с силой потер висок, борясь еще и с этой напастью.

— Лорен сказала, что у этого викинга лицо ее отца. И у другого тоже — того, что она убила на берегу моря, когда… — «когда спасла мне жизнь», — едва не сказал он, — словом, когда ее дозор наткнулся на викингов. Одного из них она прикончила. И теперь говорит, что у обоих убитых было лицо ее отца.

— Вот как, — повторила Ханна и вновь кивнула. — Понимаю.

Они оба надолго замолчали, и в комнате повисла почти осязаемая тишина.

Только теперь Арион заметил, что комната все же не пуста. Здесь был стол, несколько стульев да еще шкафчик, заставленный горшками и кувшинами. Все это покрывал толстый слой пыли.

— Лорен рассказывала тебе, Морган, как погиб ее отец? — прервала молчание Ханна.

— Нет.

Женщина подошла к ближайшему стулу и с едва слышным вздохом уселась, расправив юбки.

— Ты уж прости, но стоя об этом не расскажешь.

Арион не тронулся с места, втайне радуясь тому, что его и Ханну разделяет добрых полкомнаты. Судя по тону пожилой шотландки, ее рассказ будет не слишком веселым, а он не желал выдавать ей свои истинные чувства.

Ханна молчала, явно медля нарушать тишину, и Арион унесся мыслями к девушке, которая пребывала наверху, в его спальне. Когда он видел ее в последний раз, она спала, похожая на зачарованную королевну из сказки: бледное прекрасное лицо, волны шелковистых кудрей цвета пламени и заката…

— Когда у наших берегов впервые заметили корабль викингов, Хеброн решил сам возглавить дозоры. — В негромком голосе Ханны звучала глубокая, неизбывная печаль. — Он был лэрдом нашего клана, и никто не мог перечить ему. Он так много сделал для всех нас. Он был мудр и проницателен, отважен и добр — словом, он был настоящим лэрдом. Вожди и правители редко пользуются у людей любовью, — при этих словах Ханна искоса, как бы невзначай взглянула на Ариона, — но Хеброн был истинно любим. И больше всех его любила Лорен.

И вот настал тот черный день, когда викинги высадились на наш берег и застигли отряд Хеброна врасплох. Была самая настоящая резня. Наверное, викинги догадались, что Хеброн наш предводитель, ибо они отсекли его от прочих воинов, окружили и набросились на него с такой яростью, что он просто не мог выжить.

Они, конечно, дорого заплатили за его гибель… и все же он погиб.

Голос Ханны задрожал, и она замолчала, все поправляя и поправляя юбки, совершенно в этом не нуждавшиеся. Потом еле слышно вздохнула и продолжала уже гораздо тише: