Чтение онлайн

«Пятнышко» как ветром сдуло. Вместе со «шлейфом» и завихрениями. А поток Силы из накопителя целительницы обрел требуемый «вид».

— Валь, потяни чуть больше… — попросил я, убедился в том, что «поток» ничем не отличается от моего, и… наступил на горло собственной песне: — Так, стоп! В смысле, достаточно: в шесть утра поднимем Валентину Алексеевну и заставим проконтролировать процесс во всех режимах. А пока расслабляемся и наслаждаемся оставшимися минутами общения тет-а-тет…

…С Раисой Александровной я пересекся в гараже ровно в четыре сорок пять утра и попросил сесть за руль, так как эксперимент с увеличением резерва и одномоментный слив половины его объема на новое заклинание с условным названием клише снова «взбаламутил» энергетику.

Земляничка, толком не успевшая проснуться,

коротко кивнула, а после того, как с моей помощью опустилась в водительское кресло, требовательно протянула левую руку, «поймала» воодушевляющее касание и окончательно проснулась. Впрочем, молчание прервала только за Стальными воротами, невесть с чего вернувшись к уже решенному вопросу:

— Самая любимая часть моей коллекции трофейных машин на самом деле находится в Рязани, а эти не жалко…

— Значит, мой первый «Шквал» — расходник? — ехидно поинтересовался я и… здорово удивился, увидев подтверждающий кивок:

— Да. Ведь в тот момент я была не готова дарить тебе что-либо более серьезное. Зато, полюбив по-настоящему, заказала нам новые «Искорки».

— Я тоже люблю. И тебя, и твою прямоту, и «расходник». Поэтому-то и не готов его кому-либо одалживать.

— Я так и поняла… — довольно мурлыкнула она, сжала мое предплечье и снова сосредоточилась на вождении.

В пять утра машин в городе было немного, так что я без зазрения совести включил «глушилку» и полюбопытствовал, как у старшей сестры с успехами на новом Пути.

Она без лишних слов вытянула в мою сторону правую руку и окутала ее фрагментом молниевого каменного панциря. А через пару мгновений сдвинула его на локоть, «переместила» на правое бедро и добавила второй — на левом.

— Красотка! — восхитился я, оценив легкость исполнения «техники». А потом вспомнил Валины «откровения» и решил их проверить: — Кстати, мне сказали, что у тебя не получается подпитывать с накопителя высокоранговые заклинания. Это правда?

— Ага… — кивнула она. — Последний Зыбин, который этому научился — мой батюшка. А я, дура, все никак не могла найти неделю свободного времени, чтобы «сдаться» дедушке Лю и пройти цикл процедур «очистки». Увы после того, как этот целитель ушел из жизни, оказалось, что у нас, Зыбиных, имеется какой-то родовой изъян энергетики, игнорирующий стандартные процедуры, а нестандартная новому старшему целителю рода не досталась. Вот я на одном резерве и дерусь. Ибо все четыре попытки обратиться к другим Архимагам закончились настолько плохо, что не хочется даже вспоминать.

Обнадеживать ее я не решился — сменил тему и заговорил о планах на день. Но мысленно пообещал себе расшибиться в лепешку, но помочь с этой проблемой и ей, и Янке.

В особняк Александра Всеволодовича заехали буквально на пять минут, забрали изумрудный «Сапсан» — машину, еще года два тому назад входившую в десятку самых быстрых серийных спортивных автомобилей мира

— и снова вылетели в ночной город.

Обратная дорога ничем особенным не запомнилась. Если не считать того, что я с трудом удерживался на хвосте у Суккубы, отжигавшей, как на гоночной трассе, изредка находил секунду-другую, чтобы полюбоваться ее «птичкой» и крайне редко отвечал на подначки, ибо не хватало реакции. В итоге смог чуть-чуть расслабиться только на проспекте Мстислава Ярого. Зато во время обязательной остановки у Стальных Ворот отправил Мирославе Михайловне сообщение, написанное еще накануне, следом за «Сапсаном» пролетел участок пути до Флигеля Мятущихся Душ, въехал в большой гараж и припарковался на своем месте.

Сообщение государыни прилетело аккурат в тот момент, когда я вылезал из машины:

«Будем через три минуты…»

«Отлично…» — подумал я, помог Раисе Александровне «вырваться на свободу», проводил до лифтового холла и посадил в кабинку. А после того, как она уехала, вернулся обратно, полюбовался болидами команды, накануне вечером намеренно выстроенными в ряд, и прислонился к водительской двери «Сапсана», «брошенного» перед ними со включенными фарами.

«Скучал» совсем недолго, до шелеста открывающейся двери в лифтовый холл. Потом поздоровался с Мирославой Михайловной, судя по «знакомому» платью, опять пролетевшей со сном, мазнул взглядом по ее телохранителю, скользнувшему следом, и уставился на Ларса Эрикссона.

Радости в глазах белобрысого парня, несмотря на ранний час, затянутого в синий костюм, белую рубашку и галстук, естественно, не обнаружилось — он смотрел на меня, а видел что-то свое, и не сказать, что приятное.

Я впечатал в память худенькую фигурку классического Воздушника, густые брови вразлет, чуть полноватые губы и «мягкий» овал лица, почему-то решил, что шведского в этой внешности немного, и ответил на приветствие Императрицы-Матери. Только смотрел не на нее, а на своего нового подопечного:

— Доброе утро!

Тут Волконская требовательно повела рукой, дождалась, пока ее «тень» испарится, и добавила в голос закаленной стали:

— Внук, до общего подъема этой команды осталось всего ничего, так что обойдусь без ненужной лирики. Итак, Ларс, перед тобой тот самый Лютобор Игоревич, о котором я говорила. Кстати, пожалуй, стоит добавить еще пару тезисов к уже сказанным: этому парню плевать на мнение тех, кто не заслужил его личного уважения, и… я ему доверяю!

— Лютобор. Или Лют… — уточнил я, перехватывая инициативу. — И лучше на «ты». Причем не только со мной, но и с остальными членами команды. Тем более, что на мнение великосветских сплетников, акул пера и тэдэ плевать нам всем — мы примем к сведению только мнение твоего деда. Но и оно, каким бы ни было, никак не скажется на отношении к тебе — его ты сможешь заслужить только своими поступками. К слову, тебе крупно повезло — за тебя поручилась Мирослава Михайловна. Поэтому из уважения к ней через полчаса я позволю тебе принять участие в утренней тренировке, а для поездки в лицей выделю этот «Сапсан». Да, до тех пор, пока ты не научишься водить гоночные болиды, катать тебя будет личный телохранитель, но мы пропадаем на автодромах все выходные и занимаемся под началом самой Суккубы… а эта машинка уже твоя. И последнее: я перевелся в Императорский Лицей номер один из самого обычного детского дома-интерната в статусе простолюдина и заставил себя зауважать даже самых высокомерных аристократов. Не позволю затравить и тебя. Но только тем, кто заведомо сильнее. А остальных воспитывай сам. Что скажешь?

— Ба— … то есть, Мирослава Михайловна сказала, что вы тренируетесь на износ, но прогрессируете в разы быстрее кого бы то ни было. Это так?

— Так. Но для занятий по этой программе потребуется дать клятву Даром.

— Не проблема. При одном условии…

— Каком?

— Вы забудете о том, что я Эрикссон, и будете гонять по самой жесткой программе из всех возможных!

Тут государыня истерически расхохоталась, а после того, как закончила веселиться, ответила на безмолвный вопрос, горевший во взгляде ее внука: