Чтение онлайн

Об этом Илья, сам не зная почему, рассказал Новикову.

– У меня тоже есть бабушка. Только она отдельно живет, с моими родителями. А мы с женой комнату снимаем. Не ладит она со стариками.

– Это бывает, - солидно, со знанием дела сказал Илья, бывавший свидетелем многочисленных семейных ссор.
– Ставкам не угодишь. То это им не так, то то.

Взять того же Ревзина из седьмого дома. Сколько он на подростков-то жаловался! И он и другие старики.

– Теперь не будет.

– Да уж, конечно, оттуда заявлений не пишут.

Новиков удивленно взглянул на Илью и даже поставил стакан с недопитым чаем на стол.

– Я другое имел в виду. Подростки из того подъезда в пустые гаражи перебрались. За домом. Их под снос приготовили, вот они и облюбовали. Я У них спички сегодня отобрал, хотели костер устроить, погреться.

Да разве все отберешь! Скорей бы уж эти гаражи сломали...

Распрощавшись с Новиковым, Карзанян поспешил к гаражам. В одном из них, в щели неплотно прикрытых ворот, он увидел отблески костра. Ребята не испугались, увидев милиционера. Многие из них знали участкового как человека справедливого и не вредного.

Через полчаса, затоптав вместе с ребятами угольки и засыпав их комьями мерзлого снега, Илья шел с тремя из них к дому А10 7 по Петропавловскому переулку.

Они показали, где стояла машина такси, рассказали, откуда она подъехала, как вышли из нее двое незнакомых парней. Один поднялся на второй этаж, а другой, видимо, остался у дверей. Видели ребята и старика, которого парни сажали в машину.

А самое главное узнал Илья от младшего из ребят, который всю дорогу от гаражей не принимал участия в разговоре.

– Можно я скажу?
– поднял он руку.
– Когда такси еще стояло, я домой пошел. Я номер запомнил:

Дом и наша квартира.

Увидев, что участковый его не понял, добавил:

– Дом наш двадцать шесть, квартира одиннадцать.

И номер машины такой же...

Карзанян поехал в таксомоторный парк. Ни оказавшийся на месте начальник колонны, ни секретарь партийной организации не могли припомнить, чтобы водитель Егоров, чьей машиной интересовался Илья, хотя бы в чем-то провинился. Резок, бывает груб, но работает честно. Человеком, обладающим обостренным чувством справедливости, назвал его то ли в шутку, то Ли всерьез сменщик. С таким человеком надо говорить начистоту.

Посмотрев на часы, показывающие без четверти десять, Илья нажал кнопку звонка. Дверь не открывали.

В квартире грохотал телевизор, хозяева не слышали звонка. Илья нажал на кнопку еще раз и уже не отпускал ее до тех пор, пока не услышал звона снимаемой цепочки.

– Кого нелегкая несет?
– спросил низкий голос.

На пороге стоял взлохмаченный мужчина в майке и брюках от тренировочного костюма.

– Можно в гости?
– как мог приветливее спросил Карзанян, доставая удостоверение.

– Проходите, раз пришли, - недовольно пробурчал хозяин.
– По какому делу?

Они стояли в прихожей. В комнату Илью не приглашали.

– Вы - Егоров Олег Михайлович?

– Ну?

– Во вторник вечером работали?

– Ну?

– Кого вы возили от двадцати одного до двадцати трех часов?

– А я что? Помню, что ли?

– Постарайтесь вспомнить. Нас это интересует не из любопытства. Я весьма ценю ваше свободное время, потому и не приглашаю вас в отделение.

– А вы меня не пугайте. Пуганый. Говорю, не помню, значит, не помню.

– Ладно, раз так, - неожиданно охотно согласился Илья.
– Трупом больше, трупом меньше. Какая для вас разница? Верно?

В это время из комнаты, откуда доносился громкий голос корреспондента, ведущего "Прожектор перестройки", появилась женская голова:

– Кто там, Алик? Начинается уже.

– Закройся!
– крикнул Егоров не оборачиваясь.

Дверь тут же захлопнулась.

– Счастливо отдыхать, - поворачиваясь спиной к мужчине, сказал Карзанян.
– Прошу прощения за беспокойство.

Мужчина топтался на месте. Илья чувствовал, что он хочет что-то сказать и не решается.

– Фильм интересный. Детектив, - пробурчал Егоров.
– Ладно, шут с вами. Вы это, про труп как, серьезно или так?

– Куда уж серьезнее, - со вздохом ответил Илья.

– Я сам напишу. Заявление...

"Во вторник, - читал Илья, с трудом разбирая коряво написанные строчки, - я оставил машину около дома и пошел ужинать. Показывали программу "Время". Когда вышел, машины не было. Я хотел заявить в милицию, но потом подумал, что из милиции сообщат в таксопарк. Жена сказала, чтобы я шел искать, может, шпана покататься взяла. Я искал по соседним улицам.

Поехал к парку отдыха со знакомым таксистом, как он посоветовал. Там машину не нашли. Вернулся я домой в половине одиннадцатого. Опять хотел звонить в милицию. Жена стала отнимать у меня трубку, чтобы не звонил. Говорила, что с меня снимут премию. Я у нее трубку хотел отнять, но телефон упал и разбился.

Мы поругались. Я вышел на улицу. Тут увидел свою машину около дома. Закончил смену и поставил машину в гараж. Вину свою признаю. Премии прошу не лишать по причине чистосердечного раскаяния".

Карзанян протянул заявление Егорову:

– Укажите фамилию, имя и отчество водителя, с которым искали машину, и покажите телефон.

Аппарат действительно оказался разбитым. Жена подтвердила заявление мужа.

VIII

В просторной трехкомнатной квартире, обставленной добротной красивой мебелью светлого дерева, обитой светлой же, золотистой тканью, все было настолько аккуратно, что казалось, будто никто и никогда здесь не жил. Лида чувствовала себя полной хозяйкой, хотя по дороге сказала Киму, что заходит сюда нечасто. Хозяин же дома, Алексей Федорович Коптев, которого все называли дядей Лешей, вел себя гостем. Он тихо и незаметно сидел в кресле в углу под торшером с огромным малиновым абажуром и безразлично просматривал журналы, лежавшие стопками на невысоком столике с гнутыми латунными ножками.