Лиарха
Шрифт:
– Потрясающие новости. Это все, о чем ты хотел поговорить?
– Пожалуй, да. Не хотел, чтобы между нами возникло недопонимание.
Я не уверена, что сейчас выговорю последнее слово, потому что желание побить головой о стену хоть кого-нибудь становится животным, диким и безотчетным. Но главное – это то, что рождается у меня внутри, что-то гораздо более серьезное, чем то, что повредило кран в Кэйпдоре. Поблизости никаких кранов, но если я вывернула раковину наизнанку, шутить с этим лучше не стоит.
– Между нами все предельно ясно, – сообщаю я. – А теперь мне действительно пора на работу.
Я подхожу к лифту, вдавливаю палец в панель.
Вообще-то мне еще рано на работу, я вышла в магазин за продуктами, но не уверена, что хочу сюда возвращаться. Мало ли – опять встречусь с соседями, а в этом доме окажется слишком хлипкий водопровод.
На улицу я вылетаю, понимая, что забыла застегнуться, но у меня нет ни малейшего желания застегиваться. Несмотря на то, что холодный ветер врезается в грудь, мгновенно пропитывая одежду и кожу ледяными хлесткими потоками, до магазина я так и дохожу, в расстегнутой куртке. Перед раздвижными дверями меня уже колотит, но именно эта дрожь мне сейчас и нужна. Чтобы немножко остыть.
В магазине я не могу согреться.
Этот магазин – совершенно не такой, к каким я привыкла на пятнадцатом. Здесь несколько этажей, и все это продукты. Полки с продуктами просто ломятся от изобилия. Можно взять, что угодно. В кафе на втором этаже можно взять готовые блюда. У меня в квартире даже есть плита, на которой можно готовить.
И все равно я не могу отделаться от мысли, что живу взаймы.
Дженна обеспечила моих сестер охраной, если быть точной, охраной их обеспечил Н’эргес. Их постоянно сопровождают – никому из Ромининых дружков к ним не подобраться. Меня пока оставили в покое, но это в покое – как обманчиво-спокойная гладь воды перед штормом. Близится день интервью, которое перевернет мой мир, и вот тогда… Что будет тогда, я не знаю.
Меня по-прежнему знобит, но я хожу между полок, швыряя в эйротележку продукты и первое, что приходит в голову. Полотенца. Новое постельное белье. Всякие приятно пахнущие флакончики с гелями для душа. Шампуни. То, что у меня стоит в ванной – это привычки из прошлой жизни. Все очень скромно, все очень-очень дешевое. Все очень не для такой квартиры, не для такого района, не для такой жизни – как у этой девицы!
Да что со мной такое?!
Дженна сказала, что я могу ни в чем себе не отказывать, и я не буду отказывать. В конце концов, они собираются использовать меня в своих целях, а я использую их. Все честно.
Останавливаюсь напротив закрытых полок, где за стеклом с электронным замком запечатан дорогой алкоголь. Я смотрю на бутылки, возвышающиеся рядами, и ни одно название мне ровным счетом ни о чем не говорят. Говорят только цифры на этикетках, обозначающие крепость.
– Могу я вам чем-то помочь, нисса? – Ко мне подходит девушка-консультант. – Выбираете напиток для какого-то случая?
«Хочу разбить бутылку о чью-то голову».
– Не по случаю. Просто так.
– Что-то покрепче или послабее?
– Покрепче.
– Тогда могу вам предложить…
– Вирна?! Невероятно!
Я поворачиваюсь – медленно, и вижу стоящую рядом Кьяну.
Чтоб меня в Ктарианскую впадину засосало.
Сегодня просто день незабываемых встреч!
Консультант тактично отступает и уходит, а я остаюсь один на один с бывшей девушкой К’ярда. Интересно, меня можно назвать бывшей девушкой К’ярда? И как часто они у него менялись? Прямо так и подмывает спросить это у Кьяны, но она совершенно не виновата в моем настроении. И в том, что отец К’ярда оказался прав: нам с ним было не по пути.
– Привет, – отвечаю я.
– Привет! Ты что здесь делаешь?
– Я здесь живу. Поблизости.
И К’ярд со своей новой девушкой тоже.
Сдались они мне!
Кьяна смотрит на меня молча, а потом улыбается:
– Так это же здорово! Значит, мы почти соседи.
Вот что не так с этой девушкой? Если вспомнить, как мы расстались в прошлый раз…
– Почти – потому что мы с Харом живем с другой стороны Четвертого. Здесь просто случайно оказались, и я решила зайти в магазин. Чтобы потом сразу домой.
Я просто не представляю, что на это ответить. Хотя бы потому, что мне нельзя с ней общаться, но и уходить тоже отчаянно не хочется. Кьяна – как островок уверенности и спокойствия, она такая самая по себе. Мне не хочется быть с ней грубой, не хочется снова отталкивать, мне просто…
Хочется с ней дружить.
Почему все так сложно?!
– Чудесно. Передавай Хару привет, – говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти.
Она легко касается – не меня, эйротележки. Видимо, помнит о том, что было в прошлый раз от ее прикосновения.
– Вирна. Я очень рада тебя видеть.
В ее словах – ни капли фальши, заподозрить Кьяну в неискренности все равно что заподозрить Ромину в любви к людям. Она настолько откровенная и прямолинейная, что сомневаться не стоит: действительно рада.
– И я была бы рада еще больше, если бы мы с тобой продолжали общаться.
– Что, даже несмотря на твою дружбу с К’ярдом? – Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их остановить.
– При чем тут Лайтнер? – Кьяна пожимает плечами. – Меня совершенно не касается то, что между вами произошло. Я сейчас общаюсь с тобой и говорю о том, что хотела бы как-нибудь с тобой встретиться и просто посидеть где-нибудь. Что скажешь? Можем сходить в парк, пока не стало слишком холодно.
Мне отчаянно хочется согласиться, хотя я должна отказаться.
Но ведь если я один раз просто схожу с ней в парк или посижу в кафе, ничего страшного не случится? Теперь, когда Дженна и Н’эргес и Т’ерд заполучили меня, им больше нет никакого дела до того, с кем я общаюсь. Но Кьяна – въерха, а я собираюсь разрушить их мир.
Все эти мысли проносятся в голове столь стремительно, что я не успеваю даже задержаться на какой-то одной.
– Мой номер у тебя есть, – произносит она. – Так что как надумаешь – пиши. Будет здорово!