Чтение онлайн

– Как я вижу, Джейн очень повезло с этим профессором Рэйли, – с еле скрываемой ревностью в голосе обронил отец.

– Ты все еще не можешь забыть свою первую жену, Дрюон? – ехидно сморщив нос, поддела Агни насупившегося отца.

– Вот еще, с чего ты так решила…

– Вы что-то хотели мне продемонстрировать, – вовремя пресек я начало занудной тирады своего меланхоличного отца.

– Да, – встрепенулась Агни, – мы тут спорим о явных достоинствах и недостатках моей новой картины. Я написала ее под впечатлением от знаменитой картины Уильяма Блейка «The Ancient of Day» и назвала ее в свою очередь, «Замысел небесного Создателя». Твой отец – первый, кто увидел это полотно. Я начала писать картину здесь на Saligia почти две недели назад и ты теперь тоже можешь увидеть ее одним из первых. Мне было бы интересно послушать свежее мнение из уст представителя молодого поколения. Тем более ты хорошо знаком с творчеством великого поэта и художника.

Изящным движением руки Агни смахнула холстину с полотна и повернувшись ко мне спиной, отошла к приоткрытому окну. Приобняв себя за маленькие плечи, она казалось, полностью ушла в себя.

С чего эта эпатажная дама решила, что я смогу составить авторитетное мнение о ее мазне, я так и не понял. Но, все же я решил проявить учтивость и уважение к чужому труду, привитые мне моими родителями с детства. Обидеть художника легко, а вот понять его, дело не из легких. Век двадцатый-век экспериментов во всех областях науки и искусства. И пройдя через горнило двух страшных мировых войн, потрясенное человечество стало творить и создавать такие плоды творчества, что пытаться классифицировать многие из них здравым разумом, я считаю, по – крайней мере, потерей времени. Я всегда думал так: или тебе дано понять непонятное или отойди в сторону и не делай вид, что ты понимаешь. То, что я сейчас лицезрел перед собой намазанное или наляпанное на стандартном холсте, я не мог назвать шедевром. На моем месте здесь должен был стоять другой человек. С другим мировоззрением и полюсом в голове.

– Что это, извините? – нахмурив лоб, внимательно вглядывался я в картину написанную Агни.

– Это виженари-арт, дорогой. Неужели ты не знаком с искусством виженари-арт? – ледяным холодом пахнула рыжеволосая художница от окна.

– Я не особо увлекаюсь современными художественными течениями. Мне нравятся некоторые работы Иеронима Босха, Макса Эрнста, Альбрехта Дюрера и Сальвадора Дали, ну вот картины того же Хуано Миро для меня уже слишком. Не судите меня строго, но я в самом деле не могу понять в чем здесь «фишка»?

В гостиной воцарилось тягостное молчание, нарушаемое только звуками симфонии Моцарта.

Наконец Агни отошла от окна и присев на корточки, задумчиво взяла в руки край упавшей грубой холстины.

– А ведь придет время и ты… ты, Стенли, поймешь, что говорил когда-то Уильям Блейк о нашем едином небесном Творце: «Он единый Бог, и таков же я, и таков же ты».

– Агни, Стэнли, …да что вы, в самом деле. Агни, Стэнли, вы, что это загрустили. Давайте опрокинем по фужеру шампанского за встречу и поговорим о чем нибудь более веселом. Агни, ну неужели ты не видишь, что мой сын только, что с самолета?! Я не видел его целые десять лет и вот смотри в кого он превратился: нацепил на себя кожаную куртку, драные джинсы и уже наверное, не посещал парикмахерскую по меньшей мере год. – Засуетился в кресле отец, пытаясь развеять минутное охлаждение между Агни и мной.

– В мире набирает обороты «нью вейф». Ты отчаянно отстал от жизни Дрюон Стинсон, – к моему облегчению вышла из оцепенения французская творческая дива.

– Что еще за «нью вейф»? Только Англия отошла от «битников» и «хиппи» и вот молодежь поразила новая чума: «нью вейф»! – Наполняя фужеры шипящим шампанским, наигранно закатил глаза к верху отец.

– Ты говоришь совсем как моя мать, – ткнул я в отца пальцем и громко засмеялся.

– Не обращай внимания на этого черного меланхолика, Стэнли. Если бы все думали как он, то мир бы уже давно погряз в болоте консерватизма, – принимая бокал из рук отца, ободрительно улыбнулась мне Агни.

– А если бы все делали как я, то мир превратился бы в один сплошной курортный остров, – удачно отбился отец от легкой колкости Агни.

– Да неужели?! Кстати, Стэнли, завтра, обязательно навести меня в отеле твоего отца. Я покажу тебе, как изменился его внешний и внутренний облик после прошлогоднего ремонта. Кстати, я принимала участие в проектировании некоторых комнат и залов в отеле, – отпив маленький глоток из фужера, похвалилась довольно Агни.

– И была самым дотошным членом проектной комиссии, – благодарно склонил голову перед своей французской музой, сэр Дрюон Стинсон…

На другой день, встав около полудня, я отправился с отцом на экскурсию в его обновленный отель. Нас подвозил уже знакомый мне сэр Яков Филлипсон. Он был, как мне показалось, искренне рад видеть моего отца в хорошем здравии и бодрости духа. Минуя улицу Le Pelteval, сэр Яков сначала свернул на Route de Picaterre, а после направил автомобиль по Route de Crabby ведущую на восток в сторону порта. Минуя оживленный порт бухты Лок, мы медленно подъехали к парковочной стоянке у отеля.

Мадмуазель Агни де Бусьон встретила нас у парадного входа в отель. Она была одета в легкое платье в фольклорном стиле от Сандры Родес и выглядела такой бодрой и свежей, что я бы никогда не сказал, что не далее как вчера вечером эта женщина побила все рекорды по уничтожению шампанского. Вот она французская богемная закалка! Недаром говорят, что солдаты и художники пьют как лошади.

…Экскурсия по отелю продолжалась около двух часов и я, уже порядком притомившись от бесконечного жужжания Агни и поддакиваний помощника управляющего сэра Якова, желал только одного: скорее оказаться в ласковых объятиях Атлантического океана.

В час дня, к моему большому облегчению, наша познавательная экскурсия подошла к концу, и мы с Агни, сэром Яковом и отцом плавно переместились в ресторан отеля. Разморенный духотой роскошных апартаментов, я едва попробовал устрицы в нормандском соусе, и вяло потягивая бокал белого «Shablis», с легким раздражением слушал шумную трескотню мадемуазель Агни. То и дело я с нескрываемым вожделением посматривал через распахнутое окно на бархатную плоть океана, втиснутую в каменное кольцо бухты. Он был так близок и так далек от меня. С каждой секундой я чувствовал, как все больше превращаюсь в погибающую донную рыбу, выброшенную волной на раскаленный песок. Мне нечем дышать и мои растопыренные красные жабры, скручиваются от жара небесного светила, ослепившего мои выпученные глаза. Разорвав распухший рот в немом крике, я бьюсь в последнем приступе смертельной агонии. …

– Стэнли дорогой, надеюсь, тебе понравилась наша экскурсия, что скажешь? – услышал я далекий приглушенный голос неугомонной Агни.

– А, …д-да, конечно, это, в самом деле, грандиозно! Вы поработали на славу, и если бы у меня было желание с пользой убить лишние фунты, то я обязательно посетил бы «Golden Beach», – выскальзывая из шкуры умирающей рыбы, с силой выдавил я из себя вежливость.

– Да, за последний год мы неплохо поработали и я вполне доволен результатами. На данный момент из шести островных отелей, наш самый популярный…