Лея Леса
Шрифт:
Спорить больше никто не решился.
Бриллиант и был главной новостью сегодняшнего утра. Не Таня и не Салея. Хотя интервью у них брали, и Таня всерьез боялась проснуться знаменитостью и даже за хлебом спокойно не выйти. Обошлось. Самое забавное, что разрушительное воздействие даэрте на аппаратуру никуда не делось. А потому…
Интервью на бумаге?
Пожалуйста, пишите.
Только писалось все на «цифру», и в результате — не сохранилось. Не нарочно, просто Салея не рассчитала, хуже себя контролировала от усталости, сила ее росла…
Интервью с представительницей нового народа просто нигде не появилось. Лиц нет, съемок нет, официальные представители тоже информацией не делятся.
А нет съемки? Нет подтверждения?
Ну и… все равно напишем, но мало ли там, про кого и кто написал? Вот видео смотреть интересно, а читать всякую чушь — нет. Поэтому кольцо Извольской и было предметом обсуждения, а девушки смогли жить спокойно.
Салея поглядела равнодушными глазами. Потом посмотрела на Таню.
— Я знаю, эти камни имеют ценность. Тебе они нравятся?
Таня качнула головой.
Вот чего не было, того не было. Когда-то она мечтала… нет, не о бриллиантах! Дай ей хоть гору самоцветов, она бы их тут же продала, и повезла бабушку лечиться. А на себе носить?
А зачем?
Вот чего у Тани не было, так это сорочьего инстинкта. Или пока не было?
Не до побрякушек, когда кушать не на что купить! Были бы животные сыты, ботинки теплые…
— Как-то все равно.
— И правильно, Углова! У тебя таких и в старости не будет! — Катерина услышала их разговор и не смогла промолчать.
— Мне и не надо.
— Всем надо. Просто у тебя психология нищебродки!
Таня и Салея переглянулись.
— Извольская, тебе в голову не приходит, что у людей разные вкусы? Вот если б ты мне рукопись Авиценны предложила — да! Или книгу Аттара, или бин Ильяса… так, к примеру. *
*- средневековые рукописи восточных медиков. Прим. авт.
— Это еще кто?
— А что ты на истории медицины делала? Штаны просиживала? Ты еще скажи, что про де Киттама не слышала, с его «Fasciculus medicinae».*
* — издание 1491 года, возможно, им да Винчи пользовался, прим. авт.
Судя по туповатому выражению на лице, на истории медицины Извольская как раз мечтала. Может, даже и о бриллиантах.
Таня только головой покачала.
Ну вот НА ФИ-ГА!?
Объясните ей кто-нибудь, зачем такие девицы идут в медицину? Иди ты на филфак, там хоть никого не зарежешь! Или на иняз! Но людей-то зачем?!
— Кстати — хороший вопрос, — прозвучало сзади. — Извольская, можешь сразу готовиться к доске. У вас мой предмет как раз первой парой.
Лицо Катерины приобрело этакое озверело-затравленное выражение. Судя по всему, историю она действительно не выучила. Но виновата в этом, конечно же, Таня.
А кто ж еще?
— Углова, тебя я на следующее занятие оставлю.
— Можно и на это, я выучила, — честно ответила Таня.
— Я уже это поняла. Вот, чтобы ты и в следующий раз выучила…
Таня кивнула. Такие вот плюшки и пинки. Извольская, судя по всему, сегодня влетит на отработку по истории медицины. Таня получит шанс на пятерку. Несправедливо? Судя по взгляду Извольской — она будет мстить. Ну что за люди, а?
Как назло, следующим уроком была физкультура, которую Таня тихо ненавидела. Понимала ее полезность, но грррр! Имеет она право не любить физические нагрузки? У нее их и так с избытком! Поди, побегай по городу, потаскай сумки, а то и ротвейлера оттащи от ужасно интересной дряни, типа дохлой вороны! Гном, конечно, умница, но ворона же!
И дохлая. И так пахнет… людям не объяснишь! А кому потом его лечить? И комнату оттирать, которую он заблюет?
То-то же…
К тому же, Тане не давались некоторые упражнения. Вот вообще.
К примеру, мячом она могла попасть куда угодно, но не в цель. С ее меткостью надо к врагам в артиллеристы записываться — и она гарантировано не попадет в противника. Последний мяч вообще треснул по лбу Ваню Цыгана. Как?
Да кто ж его знает, срикошетил так, что и просчитать-то такое не получится! Цыган хоть и погрозил кулаком, но тоже понял, что это не нарочно. И связываться не стал.
Двойку физрук девушке не поставил. Но наслушалась она о криворуких идиотках достаточно, чтобы в раздевалку вернуться дико злой.
И…
— Углова, кольцо мое отдай?
— Чего? Извольская, ты об забор треснулась?
— Мое кольцо! Ты его сперла, я знаю!
Таня едва пальцем у виска не повертела. Катерина явно рехнулась.
— Ты больная, что ли? Ты с этим булыжником не расстаешься…
Кольца на пальце Катерины не было.
— Я ж не дура — в бриллиантах идти на физкультуру? Еще сломаю лапки у оправы!
Насчет дуры Таня могла бы поспорить. Надевать в колледж бриллианты? Не есть ли сие признак кретинизма?
— Хорошо, а чего ты ко мне примоталась?
— А больше кроме тебя никто в раздевалку не заходил.
— Ты следила?
— Конечно! Ты бы тоже следила, будь тут твое кольцо!
На Салею спорщицы внимания не обращали. А между тем девушка повела себя странно. Она ловко передвинула Танину сумку поближе к окну. Туда, где на подоконнике раздевалки стоял здоровущий фикус.
Обычно растения в таких помещениях не ставят. Но одна из вахтерш в медколледже была страстным цветоводом. И фикус она принесла жене физрука. Просто мужчина его еще не успел донести до дома. Третий день нес…