Чтение онлайн

Услышав эти слова, управляющий поперхнулся – он так неудачно глотнул дыма, что его, опытного курильщика, начинает долго и мучительно душить кашель. Он швыряет папиросу на землю, вытирает выступившие слезы, пытается улыбнуться и произносит:

– Я думал, вы после такого вступления скажете что-нибудь серьезное, а вы… вы только шутите. Кх, кх… проклятый дым!

– Отчего вы думаете, что это штука? Я совсем не шучу, просто я чуть смелее других девушек и прямо говорю то, что думаю. Но если вы не хотите ко мне свататься, я могу посоветовать и другую.

– Да нет… Кх, кх, кх… ведь вы… Ну да, как же не шутка – не можете же вы сразу за двоих выйти замуж, вы же невеста Кипра.

– Я – невеста Кийра! Кто вам сказал?

– Кийр. Ваш будущий муж.

– Ха-ха-ха! – звонко хохочет хозяйская дочь. – Мой будущий муж! Кийр – мой будущий муж! Знаете, Тоотс, все, что относится к Кийру, в самом деле шутка, но то, что я сейчас вам сказала, – это серьезно. Можете мне верить. Но я уже вам говорила – если вы не захотите ко мне свататься, я охотно посоветую вам другую. Почему вам не быть таким же прямым и откровенным, как я? Это же так просто: да или нет. По-моему, среднего пути тут быть не может. Ну, видите – вы уже смеетесь. Так я и думала. Удивительная вещь: когда шутишь или лжешь, верят каждому твоему слову, а скажешь правду – принимают ее за шутку.

– Нет, нет, – отвечает Тоотс, в первый раз за все время разговора внимательно взглянув в лицо девушке. – Постойте, Тээле, дайте опомниться, у меня голова кругом идет. Дайте, как говорится, прийти в себя. Минутку, одну минутку. Позвольте раза два затянуться, и я вам отвечу, по-настоящему, как следует. Не умею говорить без папиросы, такая уж привычка.

– Ну, – возражает Тээле. – Раз вам, чтобы ответить, надо еще закурить да поразмыслить, – тогда ясно, что я вам не по душе. У вас просто не хватает мужества сразу сказать. Никогда бы не подумала, что мой школьный товарищ Тоотс такой трус.

– Гм… А я никогда б не подумал, что моя соученица Тээле так нетерпелива. Только две-три затяжки… Вот… Раз и… кх, кх… два. Так…

Управляющий забавно сжимает рот «в сборочку», проводит по губам тыльной стороной ладони и пытается выжать из себя хоть какую-нибудь фразу.

– Ну, ну? – Девушка смотрит на него испытующим взглядом.

– Да, да, одну минутку. Черт… гм… гм… Забыл начало. Очень милое словечко в голове промелькнуло и пропало. Поди поймай. Видите, и папироса не помогает – это уже третья затяжка.

– Ну, что ж, – вздыхает Тээле. – Садитесь у канавы л курите, пока не выкурите всю коробку. А я сяду около другой канавы и буду ждать, к какому решению вы придете… скажем, к вечеру…

– Постойте, Тээле, скажите мне сначала, в каком ухе звенит?

– Да ну вас! В левом.

– Правильно! Теперь скажите мне скорее, как объясняются в любви.

– Для чего вам это знать?

– Хочу объясниться… но начало забыл.

– Кому же вы хотите объясниться в любви?

– Да пропади я пропадом! Пропади я трижды пропадом! Конечно, вам! Тебе!

– Так бросьте дурачиться, но и не будьте таким высокопарным, как Кийр. Скажите просто: да или нет.

– Кх-кх-кх! Дым проклятый, до чего же сегодня в глотку лезет! Хм-хм! Тээле! Да! Если вы не шутите, то это замечательно, а если шутите, то… на свете одной шуткой больше стало. Тогда мы с Кийром два сапога – пара и только на свалку годимся.

– Славу богу! – снова вздыхает Тээле, на этот раз уже с облегчением. – Наконец-то добилась от вас… нет, теперь уж – от тебя, окончательно – от тебя… добилась от тебя этого несчастного «да»!

– Нет, Тээле, – смеется Тоотс, – это «да» было совсем не несчастное, это «да» было счастливое. Я готов был сказать его тебе в первый же день приезда в Паунвере, но… Правда, старик, подручный аптекаря, говорил мне… а это очень умный человек… он сказал: верь, люби и надейся, но… Я, значит, любить-то любил, но надеяться не смел, особенно после того, как приятель Кийр заявил во всеуслышание, что вы… что ты достанешься ему. Да ну, хорошо, что так обошлось!

Теперь улыбается и Тээле, она снимает с пиджака только что завоеванного жениха белую ниточку, которая где-то к нему прицепилась. Тоотс глядит вслед уносимой ветром ниточке, потом бросает почти испуганный взгляд в сторону Паунвере и говорит:

– Хорошо, но почему, черт возьми, мы так далеко отошли от Паунвере?

– Ты же сам хотел идти туда… к Тыниссону.

– Верно. – Управляющий хлопает себя по лбу. – Сказал же я, что у меня голова идет кругом. Ну ясно, к Тыниссону! А ты как – пойдешь дальше или повернешь назад?

– Это не важно. Главное – что за дела такие у тебя с Ванапаганом и Тыниссоном?

– А, просто так… Как-нибудь расскажу. Вообще, это длинная история, сейчас не стоит начинать. Когда-нибудь потом…

– Ну ладно. Тогда иди. Но смотри теперь каждый день показывайся в Рая, чтобы не приходилось мне опять за тобой бегать.

– По вечерам, по вечерам, – отвечает Тоотс. – Днем некогда, сама знаешь.

– Ладно, ладно.

– Тогда до свидания!

– До свидания!

Они кивают друг другу головой и обмениваются почти холодным рукопожатием. Но отойдя несколько шагов, оба разом оборачиваются и густо краснеют.

– Да… – говорит Тоотс, лицо его выражает беспомощность. – Я-то буду приходить. Что я еще хотел сказать… Ах да… Нет, я ничего не хотел сказать, просто так оглянулся.

При этом Тоотс еще больше смущается и делает несколько неуверенных шагов к Тээле. Тээле стоит на месте, опустив глаза, и чертит зонтиком по земле.

– Да, да, – снова повторяет Тоотс, приближаясь к девушке еще на два-три шага. Тээле тоже делает шаг вперед и выжидающе смотрит на Тоотса. Несколько неловких мгновений они стоят друг против друга, не произнося ни слова. Потом гость из России словно испытывает какой-то толчок и, сам не отдавая себе отчета, что с ним происходит, с силой обнимает девушку за плечи и запечатлевает на ее губах крепкий, мужественный поцелуй.