Чтение онлайн

– Ну, а теперь еще одну папироску, – говорит Тоотс, – и пора и честь знать.

– Не забудьте передать привет, когда в город поедете, – кричит Тээле с крыльца вслед приятелям.

– Не забуду, не забуду! – отвечает Тоотс. – Спокойной ночи!

Приятели довольно долго шагают рядом, не произнося ни слова. Выбравшись на шоссе, Тоотс ускоряет шаг и, оборачиваясь, поглядывает на Кийра. Но и тот не такой уж плохой ходок. Его длинные, худые ноги мелькают, как палки, под чуть согнутым вперед туловищем. Без особого труда он догоняет Тоотса, пытается даже обогнать его. Видя это, Тоотс дает «полный ход», и оба приятеля с такой быстротой шагают по шоссе, словно здесь идет состязание скороходов. Несмотря на все усилия, управляющему имением не удается обогнать рыжеволосого. Его даже охватывает испуг – в правой ноге он ощущает вдруг странную усталость, и подошва сапога при каждом шаге громко хлопает по земле.

«Этак далеко не уйдешь, – решает он про себя и резко останавливается. – Проклятая нога будто свинцом налита. Закурим да посмотрим – решится ли рыжий один мимо кладбища пройти».

Отойдя шагов на десять, Кийр оглядывается и замирает на месте.

– А ты чего не идешь? – кричит он, тяжело дыша.

– Ступай, ступай, – отзывается Тоотс. – Я здесь постою.

– А чего ты стоишь?

– Курю, соловья слушаю.

– Хм! – произносит Кийр, приближаясь к нему. – Сначала ты страшно спешил, а теперь, оказывается, есть время и стоять и соловья слушать.

– Ну да, нужно бы с этой стороны кладбища его послушать; а то, видишь ли, с той стороны, может быть, и не придется.

– Почему не придется?

– Я же не сказал, что не придется, я говорю: может быть, не придется.

– Почему?

– Почему, почему… – повторяет Тоотс. – Вот дурень, откуда я знаю, что со мной может случиться, когда мимо кладбища пойду. Да еще вопрос, пройду ли вообще.

– Ну-у?

– Да, да! – таинственно покачивая головой, подтверждает Тоотс. – Вот те и ну… Как будто ты сам не знаешь, что я с ними с давних пор не в ладах.

– С кем это ты не в ладах?

– С кем? С этими самыми! – Тоотс усиленно дымит папироской и подмигивает, указывая глазами на кладбище.

– Что ты болтаешь! – еле слышно бормочет Кийр, стараясь изобразить на лице недоверие и даже улыбку.

Но из улыбки ничего не получается. На лице его обычная гримаса, появляющаяся всякий раз, когда он оказывается в беде. Рыжеволосый украдкой бросает взгляд в сторону кладбища, придвигается к Тоотсу поближе и вытирает со лба пот. Но управляющий имением стоит молча, как пень, предоставляя приятелю возможность несколько минут вариться в собственном соку.

– Пустая брехня! – собравшись с духом, говорит Кийр. – Пошли, нас же двое мужчин…

– Двое мужчин, – усмехается Тоотс. – А что толку с того, что нас двое мужчин, когда их, может, тысяч десять.

– Тысяч десять! – в ужасе вскрикивает приятель.

– Ну конечно, тысяч десять. А ты что думал – один там или два? Хм, стал бы я из-за одного или двух еще прятаться да ломать голову, как мимо прошмыгнуть. Я давно был бы сейчас возле дома колбасника или даже в Киусна. То есть, я-то их не считал, но точно знаю: кладбище ими кишмя кишит. И это бы еще полбеды, не будь среди них одного личного моего врага; тот уж мне до гробовой доски не простит, что я однажды его по лбу здорово огрел. Конечно, он тогда сам был виноват, но затрещина есть затрещина… Иди теперь доказывай ему, что это было нечаянно, давай, мол, помиримся. Нет, Аадниэль, ты-то можешь идти, тебя они не тронут, а мне придется немало повозиться, пока доберусь до Заболотья.

– А какой черт тебе велел так долго торчать на хуторе Рая да зубы скалить, раз ты знал, что…

– …что мне по дороге еще такая заваруха предстоит, – заканчивает вместо него Тоотс. – Уж я знаю, что ты хочешь сказать. Вообще-то ты прав, я и сам понимаю, но что же прикажешь делать, раз время так затянулось. Своих рук дело – это факт, но и ты, Кийр, тоже чуточку виноват: почему не напомнил мне еще засветло, что пора уходить. Ну, а теперь уже ночь, вот и делай, что хочешь.

– Хм! – отвечает Кийр. – Теперь выходит, что я еще и, виноват.

– Да нет, – снова начинает Тоотс, – я же не сказал, что ты один виноват: ты моих слов наизнанку не выворачивай. Оба мы виноваты. Да и не стоит сейчас об этом толковать. Сейчас лучше давай подумаем, как домой попасть, не будем попусту время тратить и виновного искать. Думаю, лучше всего тебе сначала самому сходить на кладбище да поглядеть, как там дела обстоят. Может, они все уже разлеглись и не услышат даже, как мы тихо проскользнем мимо.

– Разлеглись? – повторяет Кипр. – Ну хорошо, разлеглись… Но отчего именно я должен проверять, разлеглись они там или нет?

– Ох ты, болван! – раздражается Тоотс. – Неужели ты не понимаешь, что мне туда и носа сунуть нельзя.

– А как же мне можно?

– Тебе! Ты для них посторонний, ты им ничего не сделал, ни хорошего ни плохого. Пусть даже тебя увидят – если, значит, они еще не улеглись, – так тоже не беда. Скажешь им разочек «pardon», извинишься за беспокойство, – неужто они тебя тронут!

– Нет, – дрожа всем телом, отвечает Кийр, – пойдем уж вместе.

– Это будет самая большая глупость, какую мы могли бы сделать. Сам рассуди: пойдет один из нас – так по крайней мере другой останется, чтобы родным сообщить: так, мол, и так обстоят дела. А пойдем оба – никто никогда и не узнает, куда мы пропали. Понимаешь? Поди знай этих дьяволов, тебя они, может, и не подумают тронуть, а как меня увидят, так пойдет кутерьма! Думаешь, у них время есть разбирать, кого они дубасят… и куда? Ну, не хочешь, так оставайся здесь, я сам пойду погляжу. А ежели через полчасика увидишь, что меня нет, – беги на хутор Рая и скажи Тээле: Тоотс шлет вам свой прощальный привет.

– Тоотс! – почти умоляюще взывает к нему Кийр.

– Да, да, – откликается тот, – ничего не поделаешь.

– А если б мы обошли далеко сторонкой – через ржаное поле?

– Этого еще не хватало! Вот дурень, ты, верно, думаешь, что там им тебя не поймать. По шоссе еще, может, как-нибудь и удерешь, а на ржаном поле ты наверняка погиб. Земля там рыхлая – бежать будешь вдвое медленней, чем на шоссе, рожь еще облепит тебе ноги и вообще не даст двигаться.