Чтение онлайн

Рауль склонил голову в поклоне:

– От меня он ничего не узнает, даю вам слово.

Когда он удалился, Алиенора закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, желая сбросить напряжение. Она горячо надеялась, что справилась с ситуацией.

Следующий шаг – привести Петрониллу в свои покои, чтобы сестра была все время на глазах.

– Нам нужно собирать вещи в дорогу. Возвращаемся в Пуатье и Париж, – сказала она. – Дел очень много. Эмери де Ниорт покинул двор и с нами не поедет. Больше об этом говорить не станем, понятно?

Петронилла испуганно взглянула на нее и, не говоря ни слова, уселась на подоконник.

Алиенора тоже подошла к окну.

– Петра… – Ей хотелось обнять сестру и в то же самое время влепить ей пощечину. – Как жаль, что ты не желаешь со мной поговорить! Мы были когда-то очень близки.

– Но это не я отдалилась, – возразила Петронилла. – Тебя волнует только одно – что скажут люди. Обо мне ты даже не думаешь, ты просто скандала боишься и того, что муж узнает. За свое положение трясешься!

– Неправда!

– Да нет, правда! Я для тебя всего лишь назойливая младшая сестренка, которая крутится под ногами, мешая. Ты обещала, что позаботишься обо мне, но ничего не сделала. – Петронилла набросилась на сестру, сверкая глазами. – Все, что тебе нужно, – быть королевой. Я не имею значения.

– Ты ошибаешься. Очень сильно ошибаешься. Разумеется, ты имеешь для меня значение. – Чувство вины захлестнуло Алиенору, ибо она признала в словах сестры и правду, и несправедливость.

– Ерунда! – Петронилла соскочила с подоконника и оттолкнула ее. – И мне все равно, потому что ты тоже для меня больше ничего не значишь! Ты не держишь слова. Я тебя ненавижу! – Она сорвалась на пронзительный крик.

Девушка подбежала к дорожному сундуку и начала выбрасывать из него вещи. Придворные дамы, опустив глаза, продолжали заниматься своими делами, будто ничего не произошло.

У Алиеноры к горлу подступила тошнота. Петронилла вела себя точно как их бабка Данжеросса, настроение у которой менялось так молниеносно, что они, детьми, никогда не знали, чего от нее ожидать. Все обычные эмоции моментально перерастали в вихрь страстей, и у Петрониллы, видимо, проявляются те же самые тревожные симптомы теперь, когда она стала женщиной. Придется загружать ее делами и пытаться уменьшить ее напористость, пока она не натворила бед. Но Алиенора любила сестру, поэтому сейчас ей было больно.

Следующие несколько дней королева терзалась неизвестностью. Но по мере того как опасность скандала из-за неосторожности Петрониллы меркла, она задышала свободнее. Двор готовился к многодневному пути, а Людовик слишком занят молитвами и негодованием по поводу архиепископа Буржа, чтобы обращать внимание на другие скрытые течения.

Алиенора слегка успокоилась, видя, что Петронилла как будто всерьез восприняла ее предостережение. Сестра побывала в церкви, исповедалась и с тех пор вела себя скромно и сдержанно. Однако она по-прежнему отказывалась говорить с Алиенорой, и эта ссора между ними – как открытая рана, которую перебинтовали, но она все равно кровоточила.

Рауль сдержал слово, был внимателен к Петронилле, когда та покидала свои покои, но не выходил из рамок официальной любезности. Он был ее партнером в танцах, сидел рядом с нею за столом и сопровождал на охоте, когда двор выезжал в последние дни с собаками и соколами.

Вежливая сдержанность Рауля расстраивала и злила Петрониллу. Он кланялся и улыбался ей с обходительностью придворного, но делал вид, что не замечает, как она смотрит на него. Ей было невыносимо думать, что тот раз в саду останется единственным – его очередной маленькой победой – и что дворцовые сплетни о его романах, когда он использовал женщин и тут же бросал, были чистой правдой. Она решила завлечь его, чтобы он хоть как-то отреагировал, – пусть знает, что с ней нельзя обращаться как с пустым местом. Проходя мимо него по коридору в окружении придворных, она прижалась к нему на секунду всем телом и смело посмотрела в глаза. Ей удалось задуманное: Рауль ответил взглядом, полным желания и упрека. Он не был настолько равнодушным, как хотел казаться. Позже она села рядом с ним за стол во время главной трапезы дня и под прикрытием скатерти обвила своей ножкой его ногу.

Рауль быстро отодвинулся, словно от огня, и слегка покачал головой, но Петронилла предпочла этого не заметить.

Слуги принесли еду из кухонь и начали расставлять блюда, среди которых была нежная оленина и маринованные фрукты с пикантными соусами: золотистым с корицей, фиолетовым из ежевики и еще одним, отдававшим имбирем.

Рауль подал Петронилле два шампура – один с мясом, второй с фруктами.

– Они похожи на строй придворных, – рассмеялась она. – Вот Тьерри де Галеран, рядом с ним, кусок потолще, Гильом де Монферрат. А этот – копия Людовика. Видите, такого же цвета, как его наряд. Съесть его первым? Подержите шампур.

Рауль покорно поддержал палочку струганого ясеня, а Петронилла сомкнула зубки на куске золотистой маринованной груши и стянула ее с шампура чувственно и соблазнительно. Пожевала и проглотила.

– Правда, было бы хорошо избавляться от всех наших врагов подобным образом?

– Надеюсь, вы не имеете в виду, что король ваш враг?

Петронилла дернула плечами:

– Я говорила обо всех врагах вообще. Давайте теперь я подержу для вас шампур. Кого вы съедите первым? Этот кусочек немного похож на Тибо, графа Шампани, не находите?

Рауль покачал головой, но все же улыбнулся:

– Вы большая шалунья.

Петронилла смерила его затуманенным взглядом.

– Не большая, чем вы, – сказала она и облизнула губы.

– Тихо. – Он начал озираться. – Сейчас не время и не место для этого.

Ему хотелось схватить ее и заставить умолкнуть, но его страх был пропитан желанием, и он сразу представил, что она замолчит от крепкого поцелуя, прижавшись к его телу. Он еще раз посмотрел, не следит ли кто за их перешептыванием, и увидел, что один из священников Людовика наблюдает за ними безобидным взглядом, который в любой момент мог превратиться в осуждающий.

– Тогда скажите, когда придет время, – парировала она, прерывисто дыша. – Вы, находясь в моем обществе, игнорируете меня, так что мне только остается удивляться.

– Doucette, вы не знаете, что творите.

Она наклонила голову:

– Еще недавно вы так не считали.

Рауль сглотнул, испытывая все большую растерянность.

– Будете себя так вести, и нас разоблачат здесь и сейчас. Неужели вы действительно не боитесь последствий? – Он скривил лицо. – Придется найти способ, как решить эту проблему. А пока, милая дама, позвольте предложить вам этот чудесный кусочек лососины. – Он потянулся к серебряному блюду, стоявшему перед ними, на его лице застыла маска обходительности.