Чтение онлайн

– Я тут подумала, нам следует посетить аббатство в Сенте, – сказала Алиенора, когда они в конце концов вернулись в постель. – Моя тетушка Агнесса служит там аббатисой. Она сестра моего отца и не могла присутствовать на свадьбе. Теперь, когда я окончательно стала герцогиней, я хочу сделать пожертвование аббатству.

Людовик сонно кивнул:

– Хорошее дело.

– Еще хочу посетить могилу матери и превратить ее часовню в настоящее аббатство.

И снова муж выразил согласие.

Алиенора чмокнула его в плечо:

– Может, нам задержаться в Аквитании подольше?

Она почувствовала, как он напрягся.

– Зачем?

– Некоторые вассалы до сих пор не принесли клятву верности. Если мы уедем, не дождавшись их присяги, то они решат, что могут поступать, как им вздумается. Нам нужна их лояльность, и чем дольше мы здесь пробудем, тем большей верности добьемся от людей. – Она покрыла короткими легкими поцелуями его ключицу и шею. – А ты отошлешь Сугерия и остальных обратно во Францию, чтобы принимать собственные решения, а не слушать других, которые только и знают, что руководят тобой.

Людовик помолчал, переваривая услышанное, а затем произнес:

– Сколько еще ты хочешь здесь пробыть?

Алиенора надула губки, уткнувшись ему в шею. Сколько она сможет удержать его в Аквитании – был честный ответ.

– Совсем недолго, – подластилась она. – Пока не станет прохладнее, чтобы путешествовать с удобствами, да и вассалы пусть успокоятся.

Он заворчал, повернулся на бок, отстраняясь от нее, и укрылся простыней по горло.

– Я подумаю над этим, – пообещал Людовик.

Алиенора не стала больше наседать. Пусть это будет его идея, с которой он свыкнется до утра. А она поработает над ним снова следующие несколько дней по пути в Сент. Чем дольше они останутся в Аквитании, тем лучше для нее.

Среди ночи Алиенору разбудил громкий стук в дверь, за которым последовал щелчок щеколды и внезапная вспышка факела. Она села рывком в постели, все еще борясь со сном, и встревоженно вскрикнула, когда Рауль де Вермандуа распахнул полог. Он бросил оценивающий взгляд на спутанные волосы и нагое тело и тут же перевел его на дальний край кровати, где Людовик уже садился, щурясь от пламени факела в руках оруженосца.

– Что такое? – сонно спросил Людовик.

– Из дворца пришла печальная весть, сир. – Рауль опустился на одно колено и склонил голову. – Вашему отцу и господину стало хуже пять дней назад в Бетизи, и сегодня, в сумерках, он отдал душу Всевышнему. Вы должны немедленно вернуться во Францию.

Людовик тупо уставился на него. Алиенора прижала руку ко рту, внимая словам Рауля, и сразу поняла суть дела. Боже Всевышний, это означало, что Людовик – король Франции, она – королева. И все ее планы остаться в Аквитании превратились в пыль на ветру. Теперь им придется отправиться в Париж, но не просто для того, чтобы присоединиться к королевской семье, а возглавить ее.

Людовик, пошатываясь, слез с кровати и опустился на колени перед своим алтарем, склонив голову над сжатыми руками.

– Святой Петр, прошу тебя сделать так, чтобы мой отец попал на небеса! Господь, будь милостив, Господь, будь милостив… – без конца повторял он.

Рауль с ужасом смотрел на него:

– Сир?

Взяв себя в руки, Алиенора накинула сорочку и повернулась к Раулю. Рубаха на нем была надета наизнанку, густые светлые волосы торчали клочками, словно он явился в опочивальню прямо с кровати.

– Аббату Сугерию уже сообщили?

Рауль поморщился:

– Я послал за ним слугу. Он ужинал с архиепископом и собирался остаться у него до завтра.

Алиенора давно подметила трения между Сугерием и Раулем де Вермандуа. Эти двое не сошлись характерами, хотя оба яростно бы это отрицали.

– Нам нужно одеться и успокоиться, господин.

Взгляд Рауля казался более пристальным, чем обычно. Словно он заново пересматривал то, что прежде недооценил. Вельможа поклонился:

– Я пришлю ваших слуг.

– Нет, – сказала Алиенора. – Я сама их позову через минуту-другую. Мой супруг крайне огорчен, и было бы неблагоразумно, если бы они увидели его в таком состоянии. Так что у вас будет время разобраться со своей рубахой, прежде чем приедет добрый аббат.

– Моей рубахой? – Он посмотрел на себя, потом подергал изнаночные швы и криво усмехнулся. – Я исправлю ситуацию и прослежу, чтобы вас не беспокоили, пока вы не будете готовы. – Он удалился быстрым и твердым шагом.

Алиенора заподозрила, что ему доставит огромное удовольствие не пускать сюда аббата из Сен-Дени, пусть даже всего несколько минут.

Молодая женщина подошла к мужу и опустилась рядом на колени. Она знала, каково это – потерять отца, но ее молитва Богу была короткой и практичной. За дверью их спальни мир затаился в ожидании. Если они не выйдут к нему, то он сам явится сюда, и тогда уже они будут в его власти.

– Людовик… – Она обвила его руками. – Людовик, мне жаль, что твой отец умер, но пусть молитвы и мессы за упокой его души прозвучат там, где им положено звучать. Ты не можешь сделать все сам здесь и сейчас. Нам нужно встать и одеться. Люди ждут.

Людовик запнулся и умолк. Посмотрел на жену затуманенным взглядом:

– Я знал, что он болен и дни его сочтены, но никак не думал, что все случится так быстро и я его больше никогда не увижу. Что мне теперь делать?

Она заставила его сесть на кровать, выпить бокал вина, а сама тем временем принесла одежду из сундука, куда ее вечером сложили слуги.

– Ты сейчас возьмешь себя в руки и оденешься, – сказала Алиенора. – Де Вермандуа отдает распоряжения слугам, за Сугерием уже послали.