Чтение онлайн

— Ну вот, видишь! Давай с тобой договоримся так: ты ходишь в школу, занимаешься, если у тебя это не пройдет, через неделю что-нибудь решим.

Спустя три дня по пути на остановку автобуса я встретил ее — она уже шла с другим парнем. Шла с ним под руку и беззаботно смеялась. Мы подмигнули друг другу, и я подумал: «Слава богу, излечилась».

Совсем недавно я поехал к приятелю на дачу в Переделкино; сошел с платформы и вместе с несколькими загородниками направился вдоль пути к поселку.

Был тихий летний вечер. Еще издали на повороте железнодорожной колеи я заметил белеющее пятно. Вначале подумал — собака, но, подойдя ближе, увидел невероятно худую, бледную девушку — этакое чахлое растение. Она неподвижно стояла на насыпи — голова опущена, руки спрятаны за спину; весь ее вид выражал безнадежную обреченность, но, странно, почему-то никто из идущих впереди меня не обратил на нее внимания.

За лесом, на соседней станции раздался сиплый сигнал электрички, послышался приближающийся грохот. В два прыжка я очутился около девушки, схватил ее за руку:

— Ты что здесь делаешь?

Она вздрогнула, обернулась, и я увидел безумные глаза, трясущиеся губы. Из ее груди вырвался беспомощный сдавленный вздох:

— Все плохо… Никому я не нужна…

У меня внутри все оледенело.

— Ну-ка, пойдем со мной, попьем чаю, расскажешь подробнее.

Она покорно пошла рядом, всхлипывая, размазывая на щеках тушь от ресниц.

— Тебя как зовут?

— Варя.

— Ты здесь живешь?

— Не… В Апрелевке.

— А как же здесь очутилась?

— Заехала к подруге, а ее нет.

— Ну и что? Почему не поехала домой?

— А я никому не нужна.

Она отвечала отрывисто, безучастно, точно находилась в плену какого-то другого мира.

— А с кем ты живешь?

— С сестрой и ее мужем… Они меня не любят… Терпят меня, потому что им удобно. Я сижу с их детьми… Я боюсь остаться одна…

— Почему одна? У тебя же есть подруга.

— Ей я тоже не нужна. Она замужем.

— Но у тебя на работе наверняка есть друзья. Ты где работаешь?

— В Солнечном… На фабрике…

— Ну там ведь у тебя есть друзья, приятели.

— Да нет, — она вяло махнула рукой.

На ней была опрятная одежда: белая кофта, вельветовая юбка, босоножки, из которых выглядывали пальцы с ярким лаком. «Обычная загородница, фабричная простушка, — подумал я. — Видимо, у нее какая-то любовная драма».

— У тебя есть парень?

— Нет… Вообще-то есть… Мой суженый, — она нервно хихикнула. — Он ведущий «Машины времени». Мы с ним однажды рядом стояли, но не разговаривали. Он и не знает, что мой суженый.

Я посмотрел на нее пристальней и внезапно заметил какую-то болезненность: отрешенный взгляд — маленькие зрачки смотрели в пустоту, и рот напряженный, немного скошен в сторону.

Мы спустились в низину, пересекли настил через ручей и, поднявшись на пригорок, пошли вдоль первых палисадников.

— А где твои родители?

— Они умерли… Они жили на Севере… Отец выпивал… Я их не видела… Сестра говорит…

Мы подошли к даче, и, пока она рассматривала цветы на клумбе, я вошел в дом и все объяснил приятелю.

— Ясненько, — кивнул он. — Сейчас разберемся. Зови ее, будем пить чай на террасе.

Когда я вышел в палисадник, ко мне подбежала повеселевшая Варя и с робкой улыбкой протянула что-то зажатое в кулаке:

— Это вам таблетки… За то, что вы взяли меня с собой… Они дают здоровье, — она разжала пальцы и я увидел на ладони… пуговицы. Маленькие разноцветные пуговицы.

— Спасибо. Буду их хранить, — проговорил я, включаясь в ее странную игру, но она взглянула на меня совершенно серьезно:

— Надо проглотить одну, если заболеете.

За чаем она говорила радостно, возбужденно; ее взгляд потеплел, стал вполне осмысленным:

— Как вы интересно живете… Красивый дом, книги… У вас интересная работа, друзья…

На минуту я подумал, что она нарочно стояла на рельсах, хотела вызвать сострадание, чтобы кто-то пригласил ее на дачу, приютил, ввел в круг своих знакомых, но она тут же доказала свою бесхитростность:

— А у меня никого нет… Я боюсь остаться одна… Надо же! У меня такие родители — и я такая!

— Какая? — спросил приятель.

— Никакая. А ведь мой отец маршал…

Она назвала фамилию известного военачальника. Мы с приятелем переглянулись.

— Но ведь ты говорила, что твой отец умер, — простодушно сказал я, все еще ничего не понимая.

— Ну и что? Тот был отчим…

— Ясненько, — приятель наклонился ко мне и тихо выдохнул: — Мания величия. Что ты делала на железной дороге? — он обратился к Варе.

— Просто стояла… — у нее опять появился остекленелый взгляд. — За мной гнался парень… Я от него убежала…

— Неправда, — я перебил ее. — Я видел, за тобой никто не гнался. А если и гнался парень, может, он просто хотел с тобой познакомиться.

— Мания преследования, — шепнул мне приятель, а Варю спросил в лоб: — Ты в больнице лежала?

— Да. Два раза… под Наро-Фоминском. Но первый раз меня туда отвезли с работы нарочно. Я им мешала… а второй раз положила сестра.

— Ты с ней поговори, — вновь зашептал приятель, — а я пойду позвоню, вызову неотложку.

Он вышел, я налил Варе чаю.