Чтение онлайн

1939 — Принят в Качинскую авиационную школу.

1941, июнь — Шестой день войны. Первый воздушный бой и первая победа — сбит вражеский бомбардировщик Ю-87.

1942, апрель — Принят в ряды Коммунистической партии.

1942, 8 апреля — Алексей Хлобыстов совершает подвиг, не имеющий аналога в истории мировой авиации, — два тарана в одном бою.

1942, апрель — Третий таран А. Хлобыстова — на горящем самолете.

1942, 6 июня — Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении А. С. Хлобыстову звания Героя Советского Союза.

1943, декабрь — А. С. Хлобыстов погиб, выполняя задание командования.

К. Симонов. Русское сердце. — «Красная звезда», 1942, 21 мая.

Указ Президиума Верховного Совета СССР «О присвоении звания Героя Советского Союза начальствующему составу Военно-Воздушных Сил Красной Армии». — «Известия», 1942, 7 июня.

И. Г. Иноземцев. Крылатые защитники Севера. М., Воениздат, 1975.

А. Киселев, Н. Тулин. Улицы Мурманска. Мурманское кн. изд-во, 1974.

С. Курзенков. Герои огненных лет. Книга 2-я. «Московский рабочий», 1976.

С. Г. Курзенков. Под нами земля и море. Изд. 2-е. М., Воениздат, 1967.

«Военно-исторический журнал», 1973, № 1.

Бессмертие. Сборник. Рязанское кн. изд-во, 1961.

Солдаты славы не искали. Сборник. М., «Московский рабочий», 1970.

Ю. Гагарин. Дорога в космос. М., «Правда», 1961.

На конверте — штамп райвоенкомата, аккуратный писарский почерк. Похоронка?!

Нет, не верила Матрена Григорьевна в страшное. За секунду до этого бежала куда-то, волновалась, а получила конверт и враз успокоилась, словно окаменела. Скольких неутешных вдов видела она за эти военные годы, скольких матерей, убивавшихся по своим детям, а самой все думалось, что минует ее злой рок. Да вот, видно, пришел и ее час...

Не раздеваясь, не зажигая огня, сидела она у стола, перебирая листки немногочисленных фронтовых писем сына, и все думала о нем, вспоминала, как все они были счастливы.

...У Власовых сохранилась фотография на плотной бумаге, с фирменной виньеткой дореволюционного фотографа. На ней — молодой человек с пшеничными усами. Рабочий-литейщик Иван Федорович Власов и его молодая супруга, недавняя горничная в богатой дворянской семье, Матрена Григорьевна...

Иван Федорович был одним из самых активных агитаторов среди рабочих на металлургическом заводе Александрова, неоднократно встречался с В. И. Лениным. В октябре 17-го он, как и многие его товарищи, взял в руки оружие. 25 октября литейщик Власов штурмовал Зимний...

В годы восстановления народного хозяйства партия направляет Ивана Федоровича, коммуниста с 1922 года, в Коломну, на машиностроительный завод, а затем в Зарайск. И поныне в краеведческих музеях городов, в туристских проспектах и книгах, посвященных истории этих мест, рассказывается о партийце-ленинце, отдававшем все свои силы, разум и умение восстановлению и развитию советской промышленности, — Иване Федоровиче Власове.

Здесь же, в Зарайске, закончил семилетку Коля Власов, мечтавший так же, как и отец, работать, не жалея себя, во славу родной земли...

Иван Федорович приехал под утро. Усталый, с красными от бессонницы глазами. И вот они сидят друг перед другом, немолодые уже, измотанные войной и долгими месяцами ленинградской блокады, и не решаются вскрыть конверт с официальным штампом райвоенкома. Наконец Иван Федорович берет ножницы и отрезает от конверта тоненькую полоску. Потом достает серый бланк государственной бумаги. Невидящими глазами долго смотрит на ровные строчки фиолетовых букв.

— Убит? — потерянно шепчет Матрена Григорьевна.

— Пропал без вести...

Конечно, они думали, что сын будет художником. Коля отлично рисовал, и руководитель изостудии при Зарайском Доме пионеров говорил им, что у Коли способности. Николай же хотел быть только моряком. А когда успешно закончил семилетку и получил свидетельство с хорошими и отличными оценками, пошел в ФЗУ, а потом работал вместе с отцом на заводе. Здесь оказалось, что морская служба уже не по нем. «Только в летное!» — заявил он родителям.

Матрена Григорьевна отговаривала сына, как могла. А отец согласился, сказал только: «Летное так летное, тебе видней. Но чтоб в своем деле был одним из лучших. Чтоб не краснеть нам с матерью. Помни».

И впервые сын надолго уехал из дома. В знаменитое Качинское. Учиться на летчика.

...Кабина самолета. Стрелки нехитрых приборов покоятся на нулях, карандаш самописца застыл на краю белоснежного ватмана. Потом вспыхнула сигнальная лампочка: пора! Николай скомандовал уже привычное: «От винта!» и секундой позже: «Прошу запуск!»

Ожил пульт. Забегали, заметались в стеклянных коробочках стрелки, задвигался самописец, повел по ватману прямую жирную линию. Прибор высоты отметил: 20, 40, 60... Руководитель полетов произнес вводную: «Высота 150, скорость 200. Продолжайте полет по прямой».

Ровный след грифеля прочертил лист ватмана почти поперек. Еще минута, и самописец упрется в металлический бортик рамки. Но с командного пункта подается новое распоряжение: «Выполняйте левый разворот. Угол наклона пятнадцать градусов». Совсем как крылья самолета, кренится влево горизонтальная стрелка прибора. По ней видно, что там, в кабине, начинающий пилот изо всех сил старается не завалить машину на крыло, выдержать заданный уклон.