Чтение онлайн

Сварог в свое время кое с кем встречался, осторожно, на полунамеках поговорил с теми, кого словно бы и не было никогда в Сирии.

Именно потому, что их там словно бы и не было, отцовский «МиГ» искали очень долго и очень старательно. Местные коммандос, обыскавшие огромные пространства, были отнюдь не лопухи и в песках чувствовали себя увереннее, чем дома. Но не нашли ни единого обломочка. И вертолеты вернулись ни с чем. Никакого воздушного боя не было, «Фантомы» «вероятного противника» в этом квадрате не появлялись. Перелета к противнику не было.

Просто-напросто еще один из множества самолетов, которые взлетели однажды да так и растаяли в небе, как потом оказалось. Случается, иных находят – через десять, двадцать, полсотни лет. Других, скорее всего, так и не найдут никогда.

В какую же графу занести «МиГ-17ПФ» с сирийскими опознавательными?

Истребитель в тогдашнем тамошнем камуфляже – светло-коричневые пятна вперемежку с темно-коричневыми, на фюзеляже и крыльях – зелено-бело-черные круги с тремя красными звездочками на белом кольце, и на киле – сирийский флаг…

Выключив экран, Сварог встал, прошелся взад-вперед вдоль высоченных книжных полок. Никакой радости – одна вялая грусть, вызванная неразрешимостью загадки. Почему он стал именно военным летчиком? Имело это какой-то смысл и цель? И, кстати, что за женщина снимала настоящего Гэйра на камеру?..

В том, что выбор отца пал на профессию пилота, может быть, сыграло роль желание утолить тоску по полетам на высоте облаков и летучих замков. А почему при этом и военным? Не оттого ли, что отец не исключал своего ухода с Земли, из двадцатого века, и готовился к нему? Готовился не для себя, а для тех людей, что были ему родными и близкими на неродной планете. Чтобы его исчезновение стало для них менее болезненным и более объяснимым.

Теперь он знает, почему оказался здесь, на Таларе. Вместо кого. Одна загадка снята. И на ее место заступило сразу несколько новых. Где отец? Жив ли он? Как его найти?

В том, что он будет искать ответы, искать отца, Сварог не сомневался. Сколько ему как лару отведено лет жизни? Семьсот? Если надо, все семьсот и проищет. Пока не найдет или не убедится, что отца нет ни на этом, ни на том свете.

Сварогу припомнился разговор, состоявшийся в этом же замке в первую ночь его пребывания на Таларе, оказавшейся ночью полнолуния, с предками графа Гэйра, теперь выясняется – с его собственными предками. Тогда в портретной галерее один из призраков (в далеком своем материальном прошлом адвокат) сказал, что последнего графа Гэйра нет ни среди живых, ни в Царстве Теней. И добавил – «это само по себе странно». Сварог, не знавший еще, что речь идет об отце, ничего не уточнял, не расспрашивал, что бы это все значило, что именно известно им, обитателям того самого Царства Теней, что следует ему, на их взгляд, предпринять, дабы отыскать бесследно пропавшего человека. Теперь, в следующую ночь полнолуния он не преминет прийти в портретную галерею и задать свои вопросы. Еще он посетит Мистериор, который и затеял тот самый эксперимент с розысками канувшего в Море Мрака графа Гэйра, окончившийся появлением среди ларов его, Сварога. Пускай советуют, что ему делать. Но все же больше всего надежд Сварог возлагал на Магистериум с его технической мощью и накопленным огромным запасом знаний.

Если потребуется на кого-то надавить, чтобы заставить шевелиться, заставить помогать, то он надавит, будьте уверены. Воспользуется знакомством с императрицей, Гаудином, иными влиятельными сановниками, приставит нож к чьему-то горлу – неважно, но он добьется, чтобы ему обстоятельно ответили на все вопросы. И начнет действовать. А то, что они, дескать, уже искали графа Гэйра и не нашли, вернее, нашли да не того, ничего не значит. Не может быть, чтобы они испробовали все методы. Вполне допустимо, что им мешает стандартность их мышления. Занаученность его или, наоборот, замистериоренность. Да и не испытывали они такого уж большого желания разыскать во чтобы то ни стало, какое возможно только тогда, когда дело очень личное. Так, любопытство – куда это, интересно, люди деваются?

Сварог продолжал ходить вдоль книжных полок и курить сигарету за сигаретой. Жаль, что он не может приступить к розыскам отца прямо сейчас. Он уже возложил на себя обязательства, он уже в другой игре. Но, когда закончится…

Резная дубовая дверь тихонько приоткрылась. Вошла Мара, остановилась на пороге и тихо спросила:

– Тебя ждать в спальне?

Сварог подошел к ней, указательным пальцем задрал ей подбородок, заглянул в глаза, прикидывая, что в библиотеке могло бы сойти за розгу.

Она медленно опустила ресницы.

– Знаешь, я не святой, но с женщин натурой никогда не брал, – сказал он. – Даже за дворянство. У меня в Готаре это делается бесплатно.

Она моментально открыла глаза. Видно было, как на юном дерзком личике отражается усиленная работа мысли, в ускоренном темпе сменяют друг друга обида, злость, воинская дисциплина. Сварог с интересом ждал, видя, что она оскорблена в лучших чувствах. Хорошо еще, что она приучена свято соблюдать субординацию, а значит, головой вперед в угол улетать не придется.

Наконец она выпрямилась, как струна, тихо бросила:

– Дурак.

И в мгновение ока бесшумно исчезла в коридоре. Сварог ухмыльнулся ей вслед, не на шутку подозревая, что общение с ним неизбежно повлияет на девчонку в худшую сторону – в том смысле, какого боялся Гаудин. «Вот и прекрасно, – подумал он с чувством глубокого удовлетворения. – Нельзя делать из детей боевые машины, девочки не должны быть идиотскими ниндзями, которых невозможно представить на карусели или хотя бы с мороженым в руке, пусть уж мужики убивают друг друга, у них хорошо получается, насобачились…»

– Прибыла вимана лорда Гаудина, милорд, – сказал появившийся неизвестно когда Макред.

– Прекрасно, – кивнул Сварог. – Отвлеките пса, чтобы не увязался следом. Заприте Караха… Макред, вы, конечно, понимаете, что я улетел на Антлан охотиться на кабанов?

– Не нужно, милорд, – сказал Макред.

– Что?!

– Прежний граф Гэйр всегда улетал охотиться на Антлан, до тех пор, пока… Дурная примета. Если вы не возражаете, милорд, почему бы вам не отправиться на пляжи Ракамерати?

– На ваше усмотрение, – сказал Сварог. – Да, Макред… Вы очень удивитесь, узнав, что прежний граф Гэйр – мой отец?

– Я этому ничуть не стану удивляться, милорд, – сказал дворецкий. – Та же походка, тот же голос… Даже, осмелюсь заметить, та же привычка сорить пеплом мимо пепельницы, на ковер, когда вы читаете в библиотеке.

– Вот не замечал.

– Ваш отец тоже никогда не замечал, милорд…