Чтение онлайн

У вина был металлический привкус, как у грейпфрутового сока из жестяной банки. Делия, держа стакан обеими руками, сказала:

– Я пока не планирую ничего конкретного.

– Разумеется, нет.

– Я сейчас, правда, растерянна, что ли... Понимаете?

– Разумеется, растерянна! – сказали обе женщины хором.

Ажиотаж на площади, должно быть, прекратился. Игроки, за которыми они наблюдали, исчезли и появились другие, новый игрок на второй базе набирал очки, а потом отдыхал на скамейке.

Делии снилось, что Сэм в фургоне заехал на лужайку перед домом, а дети играют в прятки прямо на его пути. Они, правда, были маленькими, не такими, как сейчас. Мать пыталась позвать их и предупредить, но ее голоса не было слышно, и Сэм на них наехал. Потом Рамсэй поднялся, держась за запястье, а Сэм вылез из фургона и упал, попытался снова подняться, это повторялось снова и снова, и в груди у Делии появилсь огромная, рваная рана.

Когда Делия проснулась, щеки ее были мокрыми от слез. Она давно утратила привычку плакать по ночам, но теперь слезы переполняли ее, и Делия принялась горестно всхлипывать. Ей все еще представлялся Рамсэй в маленьких коричневых сандалиях, про которые она почти забыла. Она видела, как ее дети лежат на земле, маленькие, не мускулистые и угловатые, и у мальчиков нет усов, а Сьюзи еще не купила дневник с «противовзломным» замочком. По этим детям она тосковала.

Однажды вечером в сентябре, вернувшись с работы, Делия увидела в коридоре на полу несколько конвертов со своим именем. Она знала, что это, должно быть, открытки ко дню рождения – завтра ей исполнится сорок один год. По тому, как написан адрес, было понятно, что они от родственников («Дом с низким крыльцом рядом с...). На первой открытке, изображавшей тележку, полную маргариток, было написано: «ПОЖЕЛАНИЕ КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ», а внутри:

«Дружбы и здоровья

Смеха и веселья

Сегодня и всегда.

И так круглый год».

Под этим стояла простая подпись: «Рамсэй», причем хвостик над «й» был написан в виде сердечка.

Остальную почту она принесла наверх. Не было желания читать ее на людях.

Следующая открытка была подписана Сьюзи («Сердечные поздравления, счастья и любви»). От Кэролла не было ничего, хотя она дважды просмотрела конверты. Понятно, как так вышло. Послать открытки было идеей Элизы. Она собрала и усадила всю семью писать их. Она, должно быть, сказала: «Все, о чем я прошу...» Или: «Каждый заслуживает в день рождения...» Но Кэролл, упрямец, отказался. А Сэм? Его конверт Делия распечатала следующим. Цветная фотография, розы в синей с белым фарфоровой вазе. «Море радости, океан веселья...» Подпись: «Сэм».

Было еще письмо от Линды из Мичигана. «Я хочу, чтоб ты знала, что я искренне поздравляю тебя с днем рождения, – писала она, – я не держу на тебя зла за то, что ты так исчезла, хоть это и означало, что нам пришлось сократить отдых, во время которого у близняшек появляется единственный шанс получить какое-то представление о своих корнях, но так или иначе, желаю тебе хорошего дня». Под ее подписью стояли росписи Мари-Клер и Терезы – ровный ряд заглавных букв и нацарапанные левой рукой каракули.

«Дорогая Делия, – писала Элиза на еше одной открытке с поздравлениями. – У нас все в порядке, но мы надеемся, что ты скоро будешь дома. Я пока веду бумажные дела в офисе, а все трое детей снова пошли учиться.

Несколько раз звонила Бушей Фишер и некоторые соседи. Но я всем говорю, что ты пока гостишь у родственников.

Надеюсь, ты хорошо проведешь свой день рождения. Я помню ночь, когда ты родилась, как будто это было на прошлой неделе. Папа разрешил нам с Линдой и дедушкой подождать в прихожей, а потом вышел и сказал: „Поздравляю, дети, теперь вы можете составить певческое трио и отправиться петь к Артуру Годфри, – так мы узнали, что ты – девочка. Я по тебе скучаю.

С любовью, Элиза».

Эту открытку Делия оставила. Остальные выбросила. Потом решила выбросить и ее тоже. Потом она села на кровать, прижав кончики пальцев к губам.

В день ее рождения пришла посылка от матери Сэма. Она была размером с книжку, но слишком толстая, чтобы ее можно было пропихнуть в отверстие для писем, поэтому посылка стояла за стеклянной дверью, где Делия и нашла ее, вернувшись домой. Делия усмехнулась, увидев почерк. Элеонора была известна исключительно практичными подарками – скажем, лента, на которой была написана система перевода мер, или аккумулятор для батареек, всегда завернутый в смятую бумагу, оставшуюся с Рождества. Делия принесла коробку наверх. На этот раз в ней оказалась миниатюрная лампа-прищепка для чтения. И в самом деле, она, наверное, будет работать лучше, чем ее лампа. Делия пристроила прищепку над подушкой, рядом с кусочком туалетной бумаги.

К подарку также прилагалось короткое деловитое письмо:

«Дорогая Делия,

Это просто маленькая вещица, которая, как я подумала, может оказаться тебе полезной. Когда я сама несколько раз путешествовала, света для чтения, в основном, не хватало. Может быть, у тебя так же. Если нет, просто отдай ее благотворительной организации, которая тебе по душе (недавно я была очень разочарована деятельностью «Организации доброй воли», но мне кажется, что с Обществом инвалидов по-прежнему можно иметь дело).

Желаю тебе всего наилучшего в день рождения.

С любовью, Элеонора».

Делия перевернула письмо, но на обратной стороне было написано только: «БУМАГА ДЛЯ ПЕРЕРАБОТКИ БУМАГА ДЛЯ ПЕРЕРАБОТКИ БУМАГА ДЛЯ ПЕРЕРАБОТКИ». А она-то ожидала увидеть там какое-нибудь презрительное замечание или хотя бы несколько упреков.

Когда они с Сэмом были помолвлены, девушку переполняли большие надежды относительно Элеоноры. Она думала, что та станет ей матерью. Но это было до того, как Элеонора пришла к Фелсонам на ужин. Она приехала прямо из приюта для беспризорных девочек, где дважды в неделю вела бесплатные уроки машинописи. После того как всех представили друг другу, она едва взглянула на Делию. Элеонора говорила только об ужасающей, ужасающей бедности этих девочек и о том, что они никогда в жизни такого не ели – хотя на ужин подавали только мясо в горшочках под луковым соусом и салат-латук.