Лесовка
Шрифт:
— Макеты посмотрел — неплохо для начала, — сказал Самойлов. — Вот эти оставляем. Остальные срочно на доработку, — он покопался в стопке бумаг, наобум вытащил несколько листов и оставил на краю стола, остальные передал девушке.
На самом деле, у Константина к рекламным макетам, разработанным Галиной, претензий не имелось, как и особой необходимости в них. Самойлову просто понадобился повод, чтобы красивая девушка зашла к нему в конце рабочего дня, тогда он планировал найти еще несколько недочетов в выполненных макетах и предложить обсудить их вечером за ужином. Столик в ресторане был заранее зарезервирован.
Галина пришла в их компанию всего месяц назад, испытательный срок подходил к концу, и останется она работать или нет, зависело исключительно от нынешнего вечера. Константин старался не показывать заинтересованность сексапильной фигурой молодой особы, а то, если заметит, сразу из робкой мышки превратиться в хищницу с когтями и не успеешь оглянуться, как она вальяжно развалится на шее. Не раз уже из охотника становился жертвой. Больше наивные глазки и стыдливый румянец не собьют его с толку. Для этого был заготовлен план и несколько коронных фраз.
— Галочка, эти макеты крайне важны для нашей компании. Еще важнее сделать их к сроку. Мы с вами не вписываемся в запланированный график, сегодня уже пятница — последний день. Те макеты, что я отобрал, отправьте в полиграфию на печать, остальные возвращаю на доработку, чтобы к вечеру лежали у меня на столе в лучшем виде. Галиночка, я на вас рассчитываю, не подведите меня, — твердо произнес Константин.
Роль руководителя, возлагающего большие надежды на своего подчиненного, была сыграна отлично. Вранье давалось легко. Остался маленький штрих:
— Как бы нам с вами не остаться без работы. В нашей компании очень строго следят за любыми промашками, — Константин многозначительно поднял палец вверх.
Девушка подняла глаза к потолку, ненадолго задумалась над тем, кто мог уволить самого генерального директора. Самойлов правильно прочел вопрос в глазах сотрудницы. Чуть подался вперед и прошептал:
— Они ничего не прощают. Следят за каждым нашим шагом и только попробуй, оступись…
Для большего устрашения он провел тыльной стороной ладони по горлу, показывая, что бывает за большие промахи.
Глаза девушки с каждым словом начальника становились все больше и больше. Чувственные губки соблазнительно подрагивали от волнения. Щеки залил румянец. Девушка нервничала. Именно этого и добивался Самойлов. В душе он ликовал.
— Я все переделаю, Константин Михайлович, — чуть не плача, обещала Галина.
Голос предательски дрожал, под мышками образовались два позорных мокрых пятна на лиловом платье, но она нашла в себе силы не зареветь, как первоклассница, получившая двойку в первый же день учебы, и, откинув челку со лба, пообещала более твердым тоном, что к вечеру обязательно все будет готово.
На столе запищал телефон, звонили по внутренней линии. Звонок наглым образом ворвался в мир Костиного триумфа, оборвав сладостный миг победы.
— Да, Марина! — грубо ответил Константин и нажал громкую связь.
Голос прозвучал жестче, чем того требовал момент.
— Константин Михайлович, Федор Иванович просит соединить, говорит по жизненно важному вопросу, — доложил приятный голос секретаря.
— Скажи, что я на совещании, — Самойлов надеялся, что простая отговорка сможет помочь ему избежать продолжения нежелательной беседы со Жбановым.
— Я уже сказала, что вы у себя с Галиной Вячеславовной обсуждаете рекламные макеты. Простите, Константин Михайлович, он грозился, спуститься к вам лично, если не ответите, — извиняющимся тоном закончила секретарь.
— Ладно, соедини через минуту, — с большой неохотой Константин согласился на нежелательный разговор и обратился к девушке:
— Галочка, можете идти. Вечером я вас вызову. Уверен, вы справитесь с поручением.
Константин громко вздохнул, глядя вслед удаляющейся стройной фигуре молодой сотрудницы из отдела рекламы, как только дверь закрылась, он стряхнул с себя завороженное оцепенение и ответил на звонок.
— Алло, Жбанов, сукин ты сын, я же сказал, что занят сегодня вечером, — заорал Константин на финансового директора и по совместительству лучшего друга. — Какие грибы?… Лисички, опята и прочую ерунду можно купить в любом магазине… Свежих захотелось? Хочешь, я сейчас кого-нибудь из курьеров отправлю на ближайший продуктовый рынок, там у бабушки целое лукошко… Важен процесс? Ты сбрендил? Не уговаривай меня. Не пойду. Нет кайфа в собирании грибов по лесным непроходимым массивам, кишащим комарами, клещами и прочими летательными аппаратами. Я не еду! У меня, в отличие от тебя, действительно приятные планы на вечер. И не с палкой и корзинкой в руке, а с девушкой… Отвали, не еду! У меня столик в «Гранде» зарезервирован… Да. В «Гранде». Да. Серьезно. Подожди, у меня вторая линия. Нет, не спускайся, через секунду вернусь к разговору. — И переключился на секретаря:
— Да, Марина, что там?
— У вас на двенадцать назначена встреча с Гузлаевым, он уже прибыл, — отрапортовала секретарь.
— Хорошо, проводи его в переговорную. Я сейчас подойду, — закончил разговор Константин и переключился на первую линию, где ожидал ответа Жбанов.
В трубке раздавались короткие гудки. Это означало одно — он решил явиться лично. Все. Конец света.
Самойлов прикинул, успеет ли добежать от кабинета до переговорной мимо лифта, не столкнувшись с Федькой и не подмочив репутации перед Гузлаевым помятым видом, если придется прорываться с боем. Шансы были. Попробовать стоило.
Затрещал телефон.
— Константин Михайлович, Константин Михайлович, — затараторила Марина.
— Меня нет. Я на совещании! — не дослушав, Константин нажал отбой, быстро встал с кресла и решительно направился к выходу.
Прямо перед носом дверь резко распахнулась. На пороге стоял улыбающийся Апокалипсис. За спиной суетилась Мариночка, всем видом показывая, что пыталась предупредить.
— Все в порядке, Мариночка, Константин Михайлович меня ждет, — успокоил ее Жбанов, нагло врываясь в кабинет начальника и закрывая за собой дверь. — На совещание собрался?