Чтение онлайн

Мудрый Чань-Наги велел старейшим менять соболя и куницу на высокой горе. По Голубой Каме приходили к нам чужие люди. Они оставляли железные ножи и серебряные чаши, забирали наши меха и уходили домой. Чужие люди не видели, кто приносит на вершину горы мягкие шкуры. Они не знали дорогу к нашим паулям. Мы были сыты и богаты, не боялись голода и болезней. Умер мудрый Чань-Наги и Великий Нуми-Торум стал глупее нетопыря. Но народ наш все еще верил ему, приносил в жертву последних коней, отдавал бессильному богу типчаковой степи половину добычи... Душа моего доброго народа ослепла от едкого дыма чувалов.

Большой шаман замолчал и долго глядел на затухающий костер. Таяли красные угли, темнели и рассыпались.

Угры ждали другие слова, слова надежды и радости, но хозяин Синей пещеры молчал.

– Мы послы, - сказал ему Шавершол.
– Нас спросит вождь, нас спросит народ: где искать новую родину? В племени всадников осталось сорок воинов, смелых и сильных воинов. У нас много женщин и детей. В наших жилищах серебро и красные ковры, в загонах - скот...

– Мы послы, - сказал Оскор.
– Назови нам землю, куда не дотянутся длинные мечи пришельцев.

Большой шаман поднял седую голову и, оскалив зубы, тихо засмеялся. Он смеялся, как густогривый зверь перед убитым теленком. Но радость его была человеческой.

– Братья!
– сказал он уграм.
– Земля много раз снимала и надевала белую паницу, я молчал. Рождались и умирали люди, я молчал. Мне нечего было говорить. В Синюю пещеру пришли два богатыря. Они были нашими братьями, и я сказал себе: "Они спасут нас". Слушайте меня, послы. К восходу от Синей пещеры, за речкой Чань-Наги, долго тянутся густые и темные леса. Не гнездятся там птицы, туда уходят умирать раненые звери. За черными лесами лежит богатая земля светлых речек и зеленых гор. Земля неведомая врагам. Идите туда, братья, ставьте чумы в счастливой земле и топчите к нашим паулям тайные тропы.

Большой шаман посидел у потухшего костра, тихо встал и ушел в лес.

...Вода без устали катится к югу, раздвигает леса, обегает каменные горы. День и ночь не выпускают из рук угорские послы широколопастных гребков. Они спешат к старому Кардашу с мудрым словом Большого шамана. Уже два раза восходило по небу желтое солнце, два раза на серую воду спускалась черная ночь, а угры еще не ложились на землю. Слабели их крепкие руки, закрывались глаза от усталости.

Шавершол повернул лодку к отлогому берегу. Надо поесть горячего мяса и отдохнуть у костра. Скоро они увидят родной Меркашер.

К самой воде подступал мелкий и редкий кустарник, за ним поднимались высокие светло-зеленые сосны, за соснами синело небо.

Угры нашли неглубокую круглую яму и на дне ее развели костер. Они опалили убитых по дороге птиц, наелись горячего мяса.

Шавершол сразу уснул, завернувшись в медвежью шкуру, а Оскор слушал неумолкающую реку, и в душе у него рождалась новая песня:

Ручейком я начиналась

Далеко, в лесу зеленом.

Я была слабее дыма,

Неприметней кислых ягод.

Собирала по дороге

Малых речек наговоры,

И весенних вод напевы,

И дождей осенних ропот...

Певец проснулся от непонятного страха, вскочил и огляделся. Рядом спал Шавершол, с реки, покачиваясь, полз в темные кусты белый туман, в чистой зелени радостно суетились птицы. Но светлое утро не убило в душе тревогу. Оскор глядел на серую воду и что-то хотел вспомнить...

– Лодка!
– он бросился к реке, долго бегал от куста к кусту, как потерявший след зверя молодой пес, но лодки не было.

11. ЛЕС И ЛЮДИ

Могучий лес окружал племя всадников, высылал вперед цепкие кусты ветлового ерника и крепкий вереск. Он захватывал зеленые пастбища, густотравные луга и узкие полоски желтеющих полей.

Лес наступал. Но угры не посылали навстречу ему воинов с железными топорами, не жгли высоких костров на пастбищах и полях, не бросали в огонь порубленные ели, истекающие смолой, тугой вереск и жидкий ивняк, пахнувший болотом. Похоронив старого Кардаша, они ждали послов с мудрым словом Большого шамана. День и ночь они думали об одном: кто первый покажется у южного вала, послы или булгары? Послы принесут спасение племени, булгары гибель.

В предрассветных сумерках воины из рода черных орлов сменили у южных ворот быстроногих дзуров. Семь раз взойдет, проплывет по синему небу и спустится в темный лес горячее солнце. Семь раз сторожевые воины прокричат ему:

– Будь здоровым и сильным, Желтолобый!

В полдень брат вождя и старейшина черных орлов Мункач заметил идущих к городищу пеших воинов. Он ждал их, не поднимая тревоги. Они подошли... Молодой черноволосый охотник постучал рукояткой ножа в крепкие ворота и закричал:

– Воины Кардаша, пустите друзей!

Прикрывшись щитом, вышел на вал старый Мункач и спросил гостя:

– Кто ты? Кого привел на нашу землю?

– Я Гайно. Мы послы народа коми.

Старейшина подал знак, угорские воины открыли тяжелые ворота и впустили гостей.

Мать Гайно была из рода быстроногих дзуров. Он знал язык угорского народа и не раз бывал в городе старого Кардаша. Не расспрашивая сторожевых воинов, Гайно повел своих соплеменников к высокой юрте вождя. Чужие люди с удивлением глядели на большеколесные степные телеги, стоящие кругом, на временные загоны для скота, обнесенные высокой изгородью, на суетившихся у родовых костров женщин и детей. В городе старого Кардаша было шумно и тесно. Но гости не видели воинов.

Толкнув обитые шкурой двери, послы зашли в большую юрту вождя и остановились у дверей. Они ждали приглашения. Но никто не ответил на их приветствие, никто не позвал их сесть на почетное место гостей. Дом старого Кардаша был пуст. Сквозь маленькое продолговатое окно, затянутое бычьим пузырем, пробивался солнечный свет и ложился неровными полосами на темные шкуры и красивые ковры, разостланные на глиняном полу. Великий Нуми-Торум, поблескивая серебряным лицом, глядел на них устало и недружелюбно. Гости переглянулись и хотели уходить, но услышали голоса людей.