Чтение онлайн

–  Может, это не мое дело. Но обидно за вас. Люди в лесничестве говорят…

Он говорил с трудом, точно выталкивал тяжелые и угловатые слова.

–  О чем говорят?
– тихо и отрывисто спросила она, опасаясь детских ушей.

–  Да разное… Извините меня, но вы знаете, что тетя Феня, которая ухаживает за вашими коровой и свиньей, числится в штате лесником?

–  Феня - лесник?
– глаза Аллы удивленно расширились, крутая бровь взметнулась, а на порозовевшее лицо легла тень напряженного ожидания.
– Она уборщица, насколько мне известно!

–  Да, но зарплату получает как лесник… за то, что ухаживает…

–  Понимаю, - перебила Алла и, насупившись, после паузы выдохнула: - Какая мерзость!

–  Потом сено для коровы. Косили Филипп Хмелько с сыном. Сам-то Филипп помалкивает, а сын говорит, что больше не будет батрачить бесплатно на лесничего, - продолжал Ярослав, не глядя на Аллу. Но вот он поднял на нее глаза и ужаснулся: лицо учительницы стало серым, в глазах отчаяние и растерянность, а руки, которыми он так восхищался, бессознательно мяли букет ландышей и фиалок. Смяли и бросили. Она закрыла лицо руками и остановилась.

"Зачем я сказал, зачем испортил такой день? Сделал больно любимому человеку!
– казнил себя Ярослав.
– Никогда себе не прощу этого".

–  Алла Петровна! Извините меня… Я не должен был вам этого говорить.

–  Что с вами?
– она с тревогой посмотрела на него.
– О чем вы жалеете? Боитесь Погорельцева?

–  Я должен был это сказать ему или Виноградову, но не вам.

–  Нет-нет, именно мне. И я вам очень признательна. Ведь это касается и меня… Будь она проклята - машина. Погорельцев мечтает о машине. Стоит на очереди. Как же - у Кобрина машина…

Померкли краски на поляне, пеленой затянуло и небо, и лес, и сочные травы, хотя по-прежнему ярко светило солнце над головой, в синей вышине стоял безмятежный, улыбчивый покой, а где-то справа в густой чаще свистела и по-кошачьи визжала иволга. Алла не слышала иволги, не видела сияния неба. Девочка подала ей бледно-розоватый цветок, сказала:

–  Как хорошо пахнет! Правда, это султанка?

Алла поднесла цветок к лицу, но запаха не ощутила и ничего не ответила девочке. Миша Гусляров незаметно оказался возле Ярослава, спросил, кивая в сторону свиста:

–  А вы ее когда-нибудь видели? Близко?

–  Кого?
– словно очнувшись, отозвался Ярослав.

–  Иволгу.

–  Вообще не видел. Говорят, она очень осторожная.

–  Хе! Ерунда. Хотите, я ее позову - и она прилетит? Только надо всем притаиться.

–  Давай, зови, - с любопытством согласился Ярослав.
– Алла Петровна, вы иволгу когда-нибудь видели?

–  Конечно, - миролюбиво отозвалась Алла и взглянула на него. Оба они чувствовали себя виноватыми и хотели друг перед другом загладить свою вину и вернуть хорошее настроение, которым начался сегодняшний день.

–  А я, представьте, никогда не видел. Миша вот хочет показать мне. Посмотрим?

–  Не возражаю. Только как это он покажет?

–  Обещает, - ответил Ярослав, довольный дружелюбным тоном Аллы.
– Миша все может.

Они пошли следом за Мишей на голос иволги. Остановились под густой старой елью. Миша засвистел, подражая иволге. Свист его был поразительно похож на свист птицы - и тембр, и клокочущий перелив. Затем мальчик издал точно такой же неприятный раздирающий уши визг. Иволга откликнулась. Миша отозвался. И опять откликнулась птица, но уже где-то правей и ближе. Это был самец, и он принимал вызов своего дерзкого соперника. И снова Миша засвистел, прячась за дерево. Громкий чистый ответ прозвучал совсем близко, и Ярослав увидел сквозь зеленый узор листвы большую ярко-нарядную птицу, одетую как бы в золотую парчу с черной отделкой. Контраст желтого и черного оперенья поражал своей броскостью. Ярослав прошептал Алле:

–  Вон она, вон… Видите?

Золотая птица поняла обман, молнией сорвалась с дерева и исчезла в лесной чаще. Миша безнадежно просвистел два раза, но иволга ему больше не отвечала.

–  Красивая!
– сказала Алла с восхищением, и Ярослав понял, что она успокоилась.

Алла поблагодарила его за интересный день, посмотрела на часы и стала собирать ребят.

Проверили, не потерялся ли кто, и неторопливо отправились в село. Ярослав пошел проводить их до озера.

Они шли позади ребят, по говорить приходилось вполголоса.

–  Алла Петровна, - сказал он и запнулся.
– Возьмите на память… о хорошем дне.
– Он протянул ей букет ландышей.
– Ведь вы свой из-за меня обронили.

–  Спасибо… - проговорила она растроганно и даже немножко растерялась.
– Я действительно свой… Но не надо то вспоминать. Хорошо? Мы ведь друзья?

Она нагнулась и сорвала стебелек ландыша без листьев. Он тоже увидел ландыш, сорвал и подал ей.

–  Счастье… - заговорила она с серьезной задумчивостью.
– Люди часто бездумно бросаются этим словом. А что такое счастье?.. Вы, Ярослав, знаете? Ведь это так трудно объяснить. Сами вы счастливы?

Она ждала его ответа с напряженным волнением. Она пыталась прочитать ответ в его глазах. Он сказал то, что думал и чувствовал:

–  Сегодня - да. Очень.

–  А вчера?

Он ответил не сразу.

–  Вчера?.. Не совсем.

Он опасался, что она спросит: что же сделало его счастливым сегодня. Но она только подумала: "Милый".

Теперь они шли вдоль оврага, густо поросшего кустами орешника, жимолости, лозы и бересклета. Справа внизу в кустах прохладой дышал тихий, высыхающий летом ручей, слева тянулась стена темного леса.

–  Тут бывает много черники. Я люблю ее собирать. А вы?

Он ответил с готовностью:

–  Я буду приходить помогать вам.

–  Но сначала поспеет земляника. Там, на маленьких полянках, где ландыши… А потом пойдут грибы. Вы умеете собирать грибы?

–  Научусь… У вас.

Сверкнуло голубизной озеро. Школьники их поджидали, столпившись у берега.

–  Здесь мы расстанемся, - сказала она печально. Пойдемте, проститесь с ребятами.

"С ребятами и с ней… Почему бы не проститься здесь, с глазу на глаз И как же назначить следующую встречу?"