Чтение онлайн

И всё-таки расслабиться не получалось. Знак на таких здоровенных зверюгах работал очень недолго. Хорошо хоть, лошади продолжали двигаться по инерции, но то и дело норовили забирать то вправо, то влево. Может, чувствовали, что чужой человек правит, а может, так и должна вести себя запряжённая лошадь.

Я быстро приноровился корректировать их движения поводьями и непечатной бранью, которая, произнесённая с нужной интонацией, была понятна всем, без исключения, живым существам.

Так мы торжественно проехали через просыпающийся город и выбрались за его пределы. Где-то через часок за спиной у меня началось шевеление и ворчание. Ещё минут через пять в окно кареты высунулась башка с красными глазами и поинтересовалась, куда мы едем. Шляпник очухался.

— В тюрьму, — зевнул я.

— В какую тюрьму?! — не поняла голова.

— В Алькатрас. Да спи ты, не приехали ещё.

Вольфганг, или Амадей, или как там его, в тюрьму категорически не хотел. О чём и попытался мне рассказать. Долго и невероятно нудно. Я сам чуть не уснул, пока слушал. Благо и дорога разнообразием не отличалась.

— Так, — сказал я наконец. — Ты либо заткнёшься, либо я слезу и вырублю тебя снова. С кляпом возиться уже лень. Сам смотри, по состоянию своей черепушки — переживёшь ещё один выхват в голову?

Угроза сработала — шляпник заткнулся.

О том, что он освободится и воспользуется амулетами, я не беспокоился. Как и о том, что в карете их двое, а стало быть, могут попробовать освободиться объединенными усилиями.

Верёвка, которую купил в магазине амулетов, была не просто так, а со многими и многими умыслами. Освободиться от неё человеку, который сам Силой не обладает, было невозможно. Ну и, чего уж скромничать, связывать я тоже умел хорошо.

Долго ли, коротко ли ехали — наконец, доехали. Под конец пути сложно было сказать, кто затрахался больше — лошади с таким неопытным возницей, или же я. Который, не спавши, не жрамши, сначала сексуально удовлетворил девушку, потом провёл операцию по внедрению себя в ОПГ, одолел стаю ящеров, да ещё и доехал аж до самого Оплота.

Ну да, до Оплота. А куда мне было ещё эту срань везти? Не к себе же домой. Ну и не к Катерине Матвеевне в гости, ясен день.

На лошадиный шум вышел Гравий и со своим фирменным покер-фейсом смерил взглядом меня и лошадей.

— Чего это ты на козлах?

— Чего это у вас тут за новшества? — спросил я одновременно с ним и спрыгнул на землю, сделав вопрос Гравия неактуальным.

Гравий окинул взглядом возлеоплотное пространство, где из земли торчали всякие металлические штыри и деревянные колья, валялись доски.

— Ребята говорят, тренажёры какие-то мастерят, — пожал он плечами так, что ясно было: все тренажёры вселенной Гравию до сиреневой звезды.

— А! — Я вспомнил визит в Смоленск и «игрушки» Ильи Ильича, которые так понравились Егору и Захару. — Ну да, не прошло и года. Я уж думал, бюджет попилили, да на том успокоились. Это, Гравий. Я тут неоднозначный гостинец привёз — давай-ка, принимай.

Гравий молча подошёл к карете. Я открыл дверцу.

— Мешок брать или этих? — не моргнув глазом спросил Гравий.

— Давай этих. Мешок — я сам.

Дорофеева и шляпника (на котором, к слову, уже не было никакой шляпы) Гравий выволок, как котят, и на пинках направил в здание Оплота. Я шёл следом с мешком. Сказал в спину Гравия:

— Лошадей бы напоить-накормить. Тут, помнится, был какой-то знающий человек…

Гравий, не оборачиваясь, свистнул так, что в ушах зазвенело. И вдруг откуда ни возьмись появился паренёк лет шестнадцати.

— Слушаю, дядя Гравий!

— Лошадьми займись, — буркнул охотник и, открыв дверь, коленом под зад вогнал туда обоих уродов.

— Будет сделано! — отозвался паренёк. Пошёл к карете.

Мы вошли внутрь, я закрыл дверь. Гравий толкнул шляпника на один из лежаков, Дорофеева — на другой. Благо, длина верёвки позволяла. И вопросительно посмотрел на меня.

— Значит, так. — Я поставил мешок на пол. — До сих пор я эту хрень распутывал один, но сейчас, чую, настало время выйти из тени. Дело общее. Вот в этом мешке — кости.

— Недурно хабару набрал, — оценил Гравий.

— Это не хабар. Это — кости охотников.

Вот тут Гравия проняло. По лицу как будто волна прошла.

— Что?

— Ты услышал. Тайные могилы охотников разрывают разные нехорошие люди. Кости через несколько рук продаются. Куда идут — неизвестно. Я вот этого хмыря взял, не знаю, сколько над ним ещё начальников сидит. Но мне и этот уже поперёк горла, если честно. Так что, Гравий, предлагаю начинать жестоко пытать вот этого, который справа. И добывать информацию. А заодно заставлять его страшно жалеть о содеянном. Ты в деле?

Гравий молча хрустнул костяшками пальцев. В тишине громко сглотнул шляпник без шляпы. Замычал сквозь кляп Дорофеев.

— Пытать — только этого? — кивнув на шляпника, уточнил Гравий.

— Угу. Второй — мелкая сошка, подай-принеси. Ему бы, по-хорошему, и уши греть не надо, пока общаться будем. Может, его…

Моё предложение Гравий не дослушал. Молча влепил Дорофееву хук справа. Графёныш опрокинулся на топчан. Н-да, были б мозги — было бы сотрясение. Второй-то нокаут за утро.

Я показал Гравию большой палец. Этот человек и его методы работы мне определенно нравились. Подтащил табурет, сел напротив шляпника.

— Итак. Для чего нужны кости, ты мне сказал. Следующий вопрос: кому ты их сдаёшь?

Шляпник промолчал. Попытался изобразить надменную рожу. Отвернулся. Неудачно: так, что взгляд упёрся в лежащего на топчане с запрокинутой головой Дорофеева.

— Завидуешь ему? — хмыкнул я. — Нет?.. Ну, сейчас будешь. Гравий!

Гравий чуть наклонил голову набок — так, будто был Брейгелем и прикидывал, какой цвет ткани подойдёт клиенту. Потом взял шляпника за полы камзола и рванул в стороны. Обнажилась молочно-белая шея со следом от тесного воротника и часть бледной, впалой груди.