Чтение онлайн

Она кивнула и начала пробираться к выходу, провожаемая неодобрительными взглядами.

Следом за ней выскочил Денис.

Во втором зале оказалось гораздо светлей. В дальнем углу возилась уборщица, переставлял за стойкой стаканы бармен, но больше никого не было.

На всякий случай Алена встала на приличном расстоянии от Дениса. Она помнила, сколь цепкие и загребущие руки у этого ценителя красоты зрелых дам!

Денис смотрел так жадно, что сразу стало ясно: предосторожность нелишняя.

– Слушай… – деловито начала было Алена, но вдруг вспомнила, как в аналогичной ситуации в прошлом году Санча, сестра Дениса, сказала ей обиженно: «Ну какая ты деловая вся, прямо как хозяйственное мыло!» – и не смогла сдержать улыбки. Денис просиял в ответ – и обоим мгновенно стало легче.

– Слушай, у меня неприятности. Серьезные. И помочь мне может человек, о котором я ничего не знаю, кроме того, что он, очень может быть, имеет отношение к НиНоЛито. А может быть, и не имеет. Сегодня я его среди ваших не увидела.

– Какой он из себя? Опиши. Я, в принципе, всю нашу тусню знаю.

– Довольно высокий. Лет сорока, – начала Алена. – Волосы стрижены ежиком, полуседые, лицо гладкое, видно, что вредными привычками человек не обременен. Черты довольно правильные, симпатичный такой дяденька. В тот день, когда я его видела, он был в короткой светло-коричневой куртке, без шапки, в бежевом шарфе, в джинсах… Да, вот еще что: у него бледно-зеленый «Рено».

– «Рено»? – повторил Денис. – Ну так сразу и сказала бы. Это Снег.

– Северус Снегг? – хихикнула Алена, вспомнив фильмы про Гарри Поттера. Она очень любила эти фильмы. Книжку нет, а фильмы – да, и даже очень.

– Нет, просто Снег.

– Странная фамилия.

– Никакая не фамилия, это псевдоним. У нас тут у всех ники, как на форуме. Я Калиф… Помнишь?

– Нет, – нарочно сказала Алена самым вредным голосом, на который была способна. На самом деле она помнила про Калифа, но ничуть не желала вдаваться в воспоминания.

– Ирка – Габсбург, только не спрашивай почему, я не знаю, Андрюха – Веб, Катя – Даная, Ольга – Славянка, Ванька – Мертваго, ну и все такое. И когда этот мужик к нам месяц назад забрел и прочитал свои стихи – довольно занудные, но ничего так, бывают хуже! – его попросили представиться. Но поскольку мы лишнего знать не хотим, мы уважаем право человека на тайну, нам совсем неинтересно знать его имя, отчество и фамилию, поэтому его попросили назвать ник. Он растерялся. А он как раз перед этим прочитал нам стихотворение про инверсионный снег. Кстати, оно довольно-таки хорошее, хотя, говорю, все это традиционно до одурения… Ну и кто-то говорит, пусть, мол, будет псевдоним – Снег. Он согласился.

Алена смотрела на Дениса недоверчиво. Во-первых, не верилось, что она так легко и непринужденно нашла именно того, кого искала. И во-вторых, не верилось, что она по-прежнему совершенно ничего не знает об этом человеке. Право на тайну – это, конечно, хорошо. Но не до такой же степени! И не в данной ситуации!

Память у Васи оказалась хорошая: он вспоминал не только дома, где побывал, причем обнаруживал квартиру по виду замка, но почти безошибочно называл, что именно оттуда украдено.

Некоторых из ограбленных дома не оказалось, а те, что были, воспринимали появление сотрудников милиции по-разному.

Запомнилась Наталье среди множества людей одна старушка, у которой Вася вытащил из шкафа недавно полученную пенсию. Бабушка и предположить не могла, что в квартире побывал вор, пеняла на свою старческую забывчивость, все искала, искала по закуткам деньги и теперь долго благодарила Васю за то, что «указал на себя и нашел старухе денежки». Наталья пыталась переубедить ее, да отчаялась. Вася же от благодарности не отказывался, но держался скромно.

Евгений Евгеньевич Масляков группу встретил хмуро, сообщение о том, что найдены вещи, выслушал без особого интереса, а на Васю, который по-хозяйски расхаживал по квартире и точно указывал, что откуда взял, почти не смотрел. Улучив момент, когда в комнате осталась одна Наталья – Вася повел остальных в прихожую, к вешалке, где в день кражи висели брюки, – Масляков сконфуженно проговорил:

– Не могу себе простить… Как я на Димку наехал… Неужели это я его так шуганул, что он со страху вину на себя взял? Но зачем тогда мальчишек втравил? Не пойму. – Он покачал головой. – Если бы не моя глупость, и вы бы с толку не сбились.

– Дело не в вас, – задумчиво сказала Наталья, но пояснять ничего не стала, да и как пояснить, если самой еще не все ясно.

Выйдя из квартиры 49, на лестничной площадке они встретились с молодой женщиной и мальчиком лет десяти. Женщина посмотрела опасливо, мальчик с любопытством задержал взгляд на Васе.

– Здрасьте!.. – сказал, как отрапортовал. – А тетя Женя и дядя Миша еще не приехали!

Вася опешил было, а потом разулыбался:

– А, здорово! Это я с тобой тогда в подъезде столкнулся, точно! Ну и память у тебя! Сам вон какой маленький, а память – как у академика. Мне бы такую память, я бы…

– Здравствуй, Рома, – перебила Наталья. – Узнал своего «дяденьку в желтой майке»? – И обратилась к матери мальчика: – Я вас вызову через день-два.

Женщина загородила собой сына и сказала с укором:

– Что же вы ребенка ему выдали? Куда мне теперь от него мальчишку прятать?

Рома прижался к матери.

– Напрасно вы… – начала было Наталья, но ее прервал Вася Орденко:

– Ты, женщина, за пацана не переживай. У меня у самого такой же где-то есть, только не знаю где. Не переживай! Жизнь отнять – не тряпье из хаты вынести. Тряпье – оно вообще такое, пришло да ушло, а жизнь – невозвратимая. Так что спите спокойно!

Была у Васи своя логика, было и свое понятие о честности. Когда хозяева квартир начинали проклинать его, он обижался: «Я что? Я разве последнее брал? Я ж только то брал, что лишнее. Это у бабульки той меня жадность-подлюга одолела, в ее квартиру первую завалился и пенсию утащил, а потом с пониманием работать стал. Зачем такую роскошь развели? Хрусталь стоит, а в нем ни конфет, ни вина, ни цветов – так, для мебели посуда, а значит, необходимости в ней для хозяев нету. Вот и брал! Или смотрю – две шапки. Зачем человеку сразу две шапки, да по такой цене? Бобер – он не кролик крашеный, есть разница. Одну и взял. То добро, что хозяину дорого, он с глаз уберет, а на виду только ненужность всякую оставляет».