Чтение онлайн

Все это, словно сухой хворост в костре, разжигало негодование Захара. Как ни хотел он не верить слухам, но все же невольно думал, что дыма без огня не бывает. Наконец он пришел к решению уйти из Наймана, уехать куда-нибудь далеко, даже не повидавшись с Таней. Но у него не было на дорогу денег. Их не было и у братьев.

Как-то Захар бесцельно брел по улице. Ночью ударил мороз, и грязь сковало. Земля звенела, как железная. Легкий морозец приятно бодрил. Захар широко шагал, махнув рукой на все заботы, которые навалились на него за последнее время. За деньгами он решил ни к кому не обращаться. «Где-нибудь остановлюсь, поработаю, а потом двинусь дальше», — думал он.

Когда Захар проходил мимо лавки Кошманова, его окрикнул Васька Черный. Он подошел к нему, тот сильно хлопнул его по плечу.

— Ты чего? — недовольно сказал ему Захар.

— Ай тяжелая у меня рука? Это я, брат, от радости тебя хлопнул, — отозвался Васька, протягивая Захару папиросы. — На, кури, у моего тестя еще есть.

Захар взял папиросу и, раскуривая ее, спросил:

— Какая же у тебя радость?

Несмотря на бесшабашное поведение этого парня, Захару он почему-то всегда нравился. Он весь был на виду, никогда не действовал исподтишка, говорил всегда прямо и открыто, без тайных угроз, а если требовалось, лез драться.

— Вот! — сказал Васька, оскалив широкие неровные зубы, и вынул из кармана пачку червонцев. — Всю ночь играли. Только сейчас пришел из Явлея, тестя не стал ждать. На базар мы с ним еще вчера поехали. Веришь ли: выигрыш у меня был целых пять сотен. Но потом опять спустил, все же две сотни вернул. Видишь?

Он снова потряс перед лицом Захара смятыми червонцами.

— Хочешь, пойдем выпьем. У моей тещи есть настоящая, московская. Пойдем! Да ты не ломайся.

Захар невольно потянулся за ним.

— Заходи давай. Я сейчас, — сказал он, когда они поднялись на крыльцо к Кошмановым. — Теща в церкви, так мы с тобой одни хозяйничать будем.

В передней избе в зыбке плакал ребенок. Захар хотел подойти к нему, но он раскричался еще больше. Захар издали стал забавлять его, смеясь и хлопая в ладоши, и ребенок мало-помалу успокоился, вытаращив на него маленькие черные глазенки.

— Перестал! — удивился Васька, заходя в избу. — А я, знаешь ли, от его крика и ушел-то.

Он положил на стол десяток сырых яиц, из задней избы вынес начатую поллитровку водки.

— Ты перемени ему пеленки, видишь, он весь мокрый, потому и кричит.

— Черт их разберет, где эти самые пеленки. Давай вот ему постелем эту рубаху. Ну, поднимайся, сопливый кочан. Весь в меня, правда ведь? — сказал он, показывая Захару сына. — Вырастет большой, будет такой же мошенник, как его дед Кыртым. А я ведь не мошенник, ей-богу, не мошенник. Если и ворую иногда, то просто из озорства.

Захар невольно улыбнулся и ничего не ответил. Васька налил водки, они выпили, закусили.

— Чего же ты молчишь, кореш? Давай-ка я тебе еще налью. Ты на меня не смотри, я сегодня уже второй раз принимаюсь за это. Одному неинтересно пить…

— Хватит мне, — остановил Захар.

— Ты, кореш, чего-то того, не в духе.

— Собираюсь уехать куда-нибудь на сторону, — сказал Захар.

— Вообще-то это неплохо, я и сам иногда думаю о перемене фатеры, только вот найдешь ли такого дурака, вроде Кыртыма, который бы за так кормил. Но ведь у тебя, я слышал, шуры-муры завелись с новой учительницей, как же ты ее бросишь на самом интересном месте? Или это болтают?

Вместо ответа Захар протянул руку к налитому стакану и выпил залпом.

— Вот и про меня болтают, будто я связался со своей тещей, — продолжал Васька. — А на кой мне сдалась такая колода, баб, что ли, нет в Наймане? Вот я тебе расскажу, какой случай со мной недавно вышел. Пошел было к твоей Дуняшке…

— Откуда же она моя? — прервал его недовольно Захар.

— Да ты погоди, не сердись. Пошел-то я к Дуняше, а попал к Елене… Вот голова баба! В жисть таких не встречал…

— Зачем ты это мне рассказываешь? — отмахнулся Захар.

— Ну давай выпьем еще.

— Нет, — решительно сказал Захар и отодвинулся от стола. — Я и так совсем пьяный. Мне, пожалуй, надо идти.

— Погоди. Куда же ты хочешь ехать?

— Сам не знаю, но только завтра же меня не будет в Наймане. Вернее, не уеду, а уйду, потому что у меня денег нет…

Захар спохватился. Он вовсе не хотел жаловаться Ваське на безденежье, это вырвалось у него неожиданно. Он встал со стула и, покачиваясь, пошел к выходу, но в дверях остановился, поблагодарил за угощение.

— Погоди, — бросился к нему Васька. — Ты говоришь, у тебя денег нет? На вот, возьми. — Он отделил от пачки три червонца. — Бери, бери, я их все одно проиграю, когда-нибудь отдашь. — Потом он отделил еще два червонца и протянул их Захару.

— Спасибо тебе, Вася…

Захар хотел еще что-то сказать, но в это время в дверях появилась толстая Анастасия, и Васька, подождав, когда она пройдет, быстро вытолкал Захара за дверь, проговорив ему вслед:

— Ладно, ладно, счастливого тебе пути…

«Значит, все», — думал Захар, неуверенно шагая путающимися от хмеля ногами. Теперь больше ничто не может его удержать здесь.

Как ни торопился Захар со своим отъездом, все же раньше вторника ему не удалось выйти из Наймана. В понедельник он весь день околачивался в сельском Совете, надо было взять удостоверение, но так, чтобы не встретиться с Григорием. С трудом это ему удалось и то только потому, что Григорий иногда оставлял печать у секретаря.

Домашние о его решении и сборах еще ничего не знали. Он хотел сказать им об этом в день отъезда. И вот этот день наступил. Захар проснулся позднее домашних, все уже были на ногах. Даже Митька и Мишка и те слезли с полатей и теперь вертелись около матери, торопя ее затопить печь. Пахом сидел за столом и в ожидании завтрака курил. Против него сидел Степан, положив длинные руки на стол. Захар, проснувшись, слышал их разговор, которым за последнее время они начинали почти каждый день, — о кооперации. Умывшись, Захар выгреб из угла все свои бумаги и книги и стал перебирать их, откладывая нужные и выбрасывая лишние. В руки ему попался томик стихотворений Пушкина — подарок Тани. Захар долго не знал, что делать с этой книгой, откладывая ее то к нужным, то к ненужным. Наконец он сунул томик в карман. Кончив с бумагами, Захар объявил о своем отъезде.