Чтение онлайн

Мэволь не проронила ни слова с тех пор, как мы покинули деревню Чеджумок. Она так сильно кашляла, что я испугалась, как бы она не выкашляла легкие до того, как мы доедем до «бабушкиного древа». Она все кашляла и кашляла, а потом вдруг замолчала и остановилась.

Я наклонилась, чтобы проехать под низко свисающей веткой, а потом спросила у сестры:

– В чем дело?

Мэволь оглянулась через плечо и посмотрела на меня. У меня дыхание перехватило, таким бледным, как будто бескровным стало ее лицо. По лбу и щекам струился пот. Зря она поехала с нами. Надо было отговорить ее.

– Приехали, – прошептала она, а потом пришпорила пони и исчезла в чаще.

– Стойте, – услышала я сзади тихий голос Эры, – мы должны держаться вместе…

Я ударила пятками по бокам лошади и поскакала по следу Мэволь, объезжая деревья и большие камни. А вот и оно – «бабушкино древо». Это было старое дерево: кору покрывали наросты, похожие на грибы, а ствол скрючился и клонился к земле. Оно напоминало старуху, опирающуюся на клюку. Мэволь слезла с лошади и теперь стояла перед деревом, задумчиво поглаживая старую кору.

– Здесь, – прошептала сестра, – здесь это случилось.

Здесь отец оставил ее в наказание. Он хотел скоро вернуться, не собирался пугать маленькую дочку. Но получилось все не так, как он рассчитывал.

Мэволь вдруг словно окаменела.

– Что там?

Как колотилось от волнения мое сердце! Я соскочила с лошади, подбежала к Мэволь и увидела причину ее волнения. На коре ножом был вырезан знак «Х». Под знаком в стволе была глубокая расщелина, а в ней лежал аккуратно сложенный листок бумаги ханджи.

– Достань его, – прошептала я.

Но Мэволь не шевельнулась, глаза ее словно остекленели. Поэтому я протянула руку и вытащила из расщелины бумажку, успевшую размокнуть под дождем и высохнуть под палящим солнцем. Я аккуратно разлепила слипшиеся концы. Мне удалось развернуть листок, и я увидела, что это письмо, но написано оно не каллиграфической кистью, а более грубым способом. Возможно, пальцем. И не чернилами, а высохшей кровью.

Ничего вокруг нас не изменилось, и все же мы словно оказались в каком-то другом месте. По-другому пахли цветы, выглядели деревья, даже воздух стал другим. Я перечитывала и перечитывала папино письмо. Руки дрожали. Только умирающий, отчаявшийся человек стал бы писать кровью.

Значит, он действительно умер, его больше нет. И даже если я найду его, как бы далеко ни завели меня поиски, голоса его я больше никогда не услышу.

– Это почерк отца, я знаю точно. – Ком подступил к горлу, я с трудом могла говорить. – Он не вернется.

Мэволь все разглядывала «бабушкино древо», как будто надеялась увидеть на нем что-то еще. Она была еще бледнее, чем прежде, если это вообще возможно. И выглядела потерянной.

– Я надеялась… – еле слышно пробормотала она, – что мы найдем его живым.

Я аккуратно сложила листок бумаги, стараясь не порвать его.

– Ты всерьез? – сорвалась я на крик. Визгливый обиженный вопль вырвался из моего горла. – Ты правда на это надеялась?

– Я…

Она не нашлась что ответить. Что ж, я старшая, и я обязана найти тело отца и похоронить его. Устроить достойные похороны. Плакать сейчас нельзя, иначе я не смогу исполнить свой долг.

– Я думала, он просто прячется, – напряженно проговорила Мэволь. – Или… он мог вернуться на материк. Тайно. И расследовать какое-то другое дело. Но я не думала, что…

– Мэволь-а, его отравили.

– Я же тебе объясняла, отравление не всегда смертельно. Отец доехал до Поксун, поэтому я подумала, что он не умер от отравления… надеялась, что не умер…

А я вот не надеялась почти ни на что, даже до того, как мы нашли это письмо. Все мои чаяния рассыпались в прах после того, как Поксун рассказала нам, в каком он был состоянии. И вот я держала в руках прямое доказательство его смерти. Что мне делать теперь? Я взглянула на деревья вокруг, чья листва переливалась на солнце. Земля была усыпана высохшими опавшими листьями. Наверняка тут еще множество расщелин, в которые можно спрятать массу секретных посланий.

«Всегда нужно внимательно осматривать место преступления, – писал отец в дневнике. – Важны любые детали, из них складывается история. Человеку не под силу пройти по лесу и не сдвинуть с места ни одного камня».

– Куда ты…

Мэволь не договорила, зашлась в приступе кашля. Она так яростно кашляла, будто хотела выкашлять весь гнев и отчаяние, накопившиеся в ней.

Врач Эра, о которой я совершенно позабыла, бросилась к ней, чтобы постучать по спине.

Как только кашель утих, Мэволь опустилась на землю вся потная и дрожащая. Врач села с ней рядом.

– Куда ты?

Я поняла, что невольно сделала несколько шагов в сторону леса. Откуда-то я знала: отец наверняка оставил для нас и другие подсказки. Я вернулась к «бабушкиному древу». Мэволь сидела, прислонившись к стволу и обхватив руками колени. Она казалась такой тонкой и хрупкой, как бумага ханджи, а под ее раскосыми, смотревшими так растерянно глазами залегли тени.

– Агасси. – Врач Эра опустилась на колени рядом с Мэволь, но обращалась она ко мне. – Нам лучше вернуться в кванхон.

– Знаю, но…

Я поколебалась мгновение, а потом присела на корточки рядом с Мэволь и взяла ее за ледяную руку – крошечную ручку маленькой девочки, будто она совсем не повзрослела за все эти годы. В детстве мы всегда держались за руки, когда шли куда-то. Она часто капризничала, а я на нее злилась, но мы были неразлучны. Мы держались друг за друга, чтобы не бояться, чтобы чувствовать, что мы не одиноки в этом мире, где пропадают девочки.

– Нужно осмотреть лес, – попыталась я поймать взгляд сестры. – Вдруг отец оставил для нас еще что-то. Но если ты не хочешь, я не пойду.