Чтение онлайн

— Иными словами, нельзя сказать, кто и когда останавливался в каком-либо приюте?

— Нет, если ты платишь наличными. Но если ты оставил платежное поручение, то будет произведена транзакция с твоего счета на счет Туристического общества, с указанием хижины и даты ночлега.

— Представляю, какая это тягомотина — искать информацию про перевод денег.

— Да нет, не особо, если у человека хватает ума задать правильные критерии поиска.

— А его хватает, не так ли?

— Как видишь. Со счета Иски Пеллер двадцатого ноября были сняты деньги за два спальных места в четырех хижинах Туристического общества, между ними — день пути.

— То есть поход в горы вдвоем на четыре дня.

— Да. И в самом последнем, Ховассхютте, они останавливались седьмого ноября. От него до Устаусета полдня ходу.

— Любопытно.

— Самое интересное — два других счета, с которых тоже сняли деньги за ночевку в Ховассхютте седьмого ноября. Угадай, кому они принадлежали?

— Попробую. Это вряд ли Марит Ульсен и Боргни Стем-Мюре — полагаю, КРИПОС обнаружила бы, что две жертвы были недавно в одном и том же месте в одну и ту же ночь. Так что один счет явно принадлежал пропавшей без вести девушке, как, ты говорила, ее зовут?

— Аделе Ветлесен. Ты совершенно прав. Она заплатила за двоих, но я, конечно, не могу знать, кто с ней был.

— А другой счет?

— Не особо интересно. Из Ставангера.

Тем не менее Харри взял ручку и записал имя и адрес упомянутого владельца счета, а также адрес Иски Пеллер в Сиднее.

— Я смотрю, искалка тебе понравилась, — заметил он.

— Ага, — призналась она. — Похоже на полет на старом бомбардировщике. Малость ржавый, заводится медленно, но если уж взлетел… Боже! Как тебе результат?

Харри на секунду задумался.

— Тебе удалось выяснить, — сказал он, — что пропавшая без вести женщина и женщина, предположительно не имеющая никакого отношения к делу, находились в одно и то же время в одном и том же место. Само по себе это еще не повод кричать «ура». Но ты обнаружила, что вместе с ними была одна из жертв — Шарлотта Лолле. И ты установила, что еще две жертвы, Боргни Стем-Мюре и Марит Ульсен, находились в непосредственной близости от Устаусета. Значит…

— Что значит?

— Значит, я тебя поздравляю. Ты выполнила свою часть сделки. Что касается моей…

— Расслабься и прекрати улыбаться этой своей глумливой ухмылкой, я ведь тебя знаю. Я вовсе не имела это в виду, я невменяемая, разве ты еще не понял?

В трубке послышались гудки.

Она была в автобусе одна. Стине прислонилась лбом к окну, но не только для того, чтобы полюбоваться своим отражением. Она пристально вглядывалась в пустую, черную как ночь остановку. Надеялась, что появится кто-нибудь еще. Надеялась, что больше никто не появится.

Он тогда сидел у окна в Краббе, перед ним было пиво, и он смотрел на нее не шевелясь. Вязаная шапка, светлые волосы и безумные синие глаза. Его глаза смеялись, жалили ее, молили, кричали ее имя. В конце концов она сказала Матильде, что хочет домой. Но Матильда, которая только-только разговорилась с каким-то американским нефтяником, хотелось посидеть еще. Поэтому Стине взяла пальто, добежала от Краббе до автобусной станции и села в автобус до Воланна.

Она смотрела на красные цифры на табло над головой шофера. Надеялась, что двери вот-вот закроют и автобус поедет. Осталась одна минута.

— Послушай, Стине, — сказал он. — Мне кажется, ты меня избегаешь.

— Ой, привет, Элиас, — сказала она, не отрывая глаз от мокнущего под дождем асфальта. Ну зачем она забралась в глубь автобуса, зачем села так далеко от водителя?

— Слушай, тебе не стоит вот так расхаживать по ночам одной.

— Да? — пробормотала она, надеясь, что появится хоть кто-то.

— Ты что, газет не читаешь? Те две девушки в Осло. И еще эта, недавно, депутатша парламента. Как ее звали-то?

— Понятия не имею, — ответила Стине, чувствуя, как бешено бьется сердце.

— Марит Ульсен, — сказал Элиас. — Из Рабочей партии. А двух других звали Боргни и Шарлотта. Ты уверена, что не вспомнила эти имена, Стине?

— Я не читаю газет, — сказала Стине. Ну должен же прийти хоть кто-то еще!

— Все три — отличные девчонки, — сказал он.

— Ах, ты их знаешь? — Стине немедленно пожалела о сарказме в своем голосе. Это от страха.

— Ну, разумеется, не очень хорошо, — признался Элиас. — Но первое впечатление было благоприятным. Видишь ли, я из тех, для кого очень важно первое впечатление.

Она уставилась на руку, которую он осторожно положил ей на колено.

— Послушай… — сказала она и поняла, что даже одно это слово звучит умоляюще.

— Что, Стине?

Она взглянула на него. У него было открытое, как у ребенка, лицо, в глазах вопрос. Ей захотелось закричать, сорваться с места, но тут она услышала шаги и чей-то голос. Кто-то заговорил с шофером. Пассажир. Взрослый мужчина. Он прошел дальше, в глубь автобуса. Стине попыталась поймать его взгляд, сделать так, чтобы он понял, но глаза его были скрыты полями шляпы, а сам он — поглощен тем, что пытался засунуть сдачу и билет в бумажник. Она с облегчением вздохнула, когда пассажир уселся на сиденье прямо за ними.

— Просто непостижимо, что полиция не обнаружила между ними никакой связи, — сказал Элиас. — Ведь это же не так сложно. Они же должны были узнать, что все три девушки любили ходить в горы. Что они ночевали в хижине Ховассхютта в одну и ту же ночь. Как ты считаешь, может, мне следует пойти к ним и все рассказать?

— Может быть, — прошептала Стине. Если она поторопится, то, возможно, ей удастся прошмыгнуть мимо Элиаса и выскочить из автобуса. Но она не успела обдумать эту мысль, двери фыркнули, захлопнулись, и автобус тронулся. Она закрыла глаза.