Чтение онлайн

Они разожгли костер, как только услышали шум двигателя «сессны», и погасили его немедленно, когда Сэлли-Энн мигнула посадочными огнями. Партизаны товарища Бдительного скосили траву на поляне пангами, сровняли бугры и засыпали ямы, поэтому приземление было уверенным и аккуратным.

Партизаны выгрузили боеприпасы и оружие в полной тишине, правда, не смогли сдержать радостных улыбок при виде мешков с патронами и рюкзаков с гранатами. Ведь это были орудия их труда. Оружие мгновенно исчезло в лесу, и буквально через пятнадцать минут Сэлли-Энн и Крейг остались наедине под крылом разгруженной «сессны».

– Знаешь, о чем я молила Бога? – спросила Сэлли-Энн. – О том, что тебе не удастся отыскать эту банду, а если удастся, они откажутся пойти с тобой, и ты вернешься вместе со мной в Ботсвану.

– Видимо, ты не слишком усердно молилась.

– Не знаю. У меня будет возможность попрактиковаться в течение нескольких следующих дней.

– Пяти дней, – сказал Крейг. – Ты должна вернуться утром во вторник.

– Да. – Сэлли-Энн кивнула. – Взлетаю ночью и буду над полосой рядом с Тути на рассвете, то есть в пять часов двадцать две минуты.

– Но ты не должна приземляться, пока я не подам сигнал, что полоса в наших руках. Ради всего святого, прошу, не трать зря топливо, чтобы его было достаточно для обратного полета в Ботсвану. Если не увидишь нас, не жди.

– Я смогу оставаться в воздухе над Тути в течение трех часов. Значит, у вас будет время до восьми тридцати.

– Если не появимся к этому часу, значит, ничего не получилось. А сейчас тебе пора улетать, любовь моя.

– Я знаю. – Сэлли-Энн не тронулась с места.

– Мне нужно уходить, – сказал он.

– Не знаю, как переживу эти несколько дней в пустыне, ничего не зная, боясь, что случилось самое худшее.

Он обнял Сэлли-Энн и почувствовал, как она дрожит.

– Я так боюсь за тебя, – прошептала она.

– Увидимся во вторник, – сказал он. – Обязательно.

– Обязательно! – согласилась она, и голос ее задрожал. – Не оставляй меня, Крейг. Я не смогу жить без тебя. Обещай, что не оставишь меня.

– Обещаю. – Он поцеловал ее.

– Вот, мне уже лучше. – Сэлли-Энн невесело улыбнулась.

Она поднялась в кабину и завела двигатель.

– Я люблю тебя, – произнесла она губами, резко развернула «сессну» и больше не оборачивалась.

По карте им предстояло пройти всего шестьдесят миль, и с переднего сиденья самолета дорога не представляла особых трудностей, с земли все выглядело иначе.

Он шли по самому гребню, справа и слева от них были крутые склоны, уходившие в долину Замбези. Они вынуждены были подниматься на холмы и спускаться в низины, поэтому им не пришлось сделать и шага по ровной местности.

Партизаны спрятали своих женщин в безопасном месте и неохотно согласились, чтобы Сара осталась в составе диверсионной группы. Она несла такой же груз, что и мужчины, и не отставала, несмотря на установленный товарищем Бдительным жесткий темп движения.

Они постоянно спускались или поднимались по склонам раскаленных солнцем, пышущих жаром, как печи, скал. Спуски были не менее утомительны, чем подъемы. От тяжелых рюкзаков за плечами болели спины, сухожилия и мышцы ног. Древняя слоновья тропа, по которой они шли, была засыпана мелкими круглыми камешками, вымытыми дождями из склона. Они перекатывались под ногами, как шарики подшипника, и делали опасным каждый шаг.

Один из партизан упал, и у него так распухла лодыжка, что он не смог надеть ботинок. Партизаны распределили между собой его груз и пошли дальше, предоставив ему самостоятельно добираться до того места, где остались женщины.

Днем им надоедали крошечные пчелы мопани, тучами кружившие у глаз, губ и ноздрей в поисках влаги, ночью их сменяли прилетавшие от прудов в низинах комары. Часть пути проходила через пояс распространения мухи цеце. Человек замечал, что это бесшумное легкое насекомое село на него, только после того, как ощущал укол раскаленного жала в нежную кожу за ухом или под мышкой.

Всегда существовала опасность засады. Через каждые несколько миль головной дозор или тыловая охрана подавали сигнал тревоги, и они были вынуждены бросаться в укрытие и держать пальцы на курках, пока по цепи не передавался сигнал отбоя.

Переход был медленным и изнурительным – два дня они шли от холодного рассвета до наступления темноты до деревни отца Сары. Его звали Вусаманзи, и он был старшим волшебником, прорицателем и шаманом племени матабелов. Он жил, как и подобало колдуну, в изоляции, только с женами и близкими родственниками. Колдуны пользовались глубоким уважением простых смертных, но последние старались держаться подальше от занимавшихся колдовством людей, обращались к ним только за помощью или предсказанием, расплачивались козой или другим животным и спешили с благодарностью удалиться.

Деревня Вусаманзи находилась в нескольких милях к северу от миссии Тути. Маленькое поселение на склоне холма явно процветало, у колдуна было много жен, на лугах паслись козы, в пыли копошились курицы, а за деревней желтело маисовое поле.

Партизаны залегли в лесу у подножья холма и послали в деревню Сару, чтобы она убедилась, что солдат нет, и предупредила жителей. Сара вернулась через час, и вместе с ней в деревню отправились Крейг и товарищ Бдительный.

Вусаманзи заслужил свое имя «Поднимающий воду» благодаря способности контролировать уровень воды в Замбези и ее притоках. Еще в молодости он вызвал наводнение, смывшее с лица земли деревню мелкого вождя, отказавшегося платить дань, и с того времени многие люди, чем-то не угодившие колдуну, таинственным образом утонули в омутах или ямах для купания. Говорили, что по повелению Вусаманзи спокойная внешне вода могла вдруг подняться пенной волной и захлестнуть подошедшего попить, помыться или перейти реку недруга. Никто ни разу не стал свидетелем такого загадочного явления, тем не менее пациенты и клиенты волшебника Вусаманзи предпочитали отдавать ему долги вовремя.

Волосы Вусаманзи были белыми, как и борода, постриженная в форме лопатки, по-зулусски. Сара была поздним ребенком, но унаследовала красоту от отца, судя по тому, как красив и величествен был сам Вусаманзи. Волшебник отложил в сторону знаки своего высокого положения. Его поджарое прямое тело прикрывала только простая набедренная повязка. Вусаманзи поприветствовал Крейга низким сильным голосом.

Сара относилась к нему с большим почтением. Она взяла горшок с пивом из рук одной из младших жен и, опустившись на колени, протянула его отцу. Сама она явно пользовалась благосклонностью отца. Вусаманзи ласково гладил ее по голове, внимательно слушая то, что решил ему сказать Крейг. Потом он отослал ее к своим женам, приказав приготовить еду и пиво для спрятавшихся в лесу партизан, и повернулся к Крейгу.