Лений
Шрифт:
–Могу я кого-нибудь увидеть?
–Не знаю, разрешены ли посещения. Я просто приношу еду.
–Где Рене и Алиса?
–Рядом. Но они еще не очнулись.
–Тут есть еще камеры? Слева? Справа?
Новичок понимает, что сболтнул что-то не то, замолкает и, прихватив поднос, ретируется. Трус.
–Эй! Сколько мне здесь сидеть еще?
–Сколько понадобится. Как ты себя чувствуешь?
На лице Валеи будто непроницаемая маска. Зря старается. У меня ведь это постоянное состояние.
–Неплохо.
–Как твоя способность?
–Не проверяла.
–Попробуй.
–Не сейчас.
–Как угодно.
–И все-таки, сколько я буду сидеть здесь?
Валея скрещивает руки и наклоняет голову влево. В неравной схватке я побеждаю желание повторить эти движения за ней.
–Пока я не решу тебя отпустить. Тебе нужно привыкнуть к новому телу. А я должна это проконтролировать.
–Можно мне увидеть кого-то кроме тебя?
–Еду принесут позже.
–А кроме этого забитого новичка?
–Кого ты хочешь увидеть?
–Алису. Рене.
–Пока что это невозможно. Твое сознание я перенесла первым. Рене – позже. Алиса вообще еще не выходила с тех пор, как я приказала Леласу заточить ее внутри.
Игнорирую нарочитые напоминания о том, что я тоже была в той ментальной темнице по ее приказу. Равнодушие выходит непроизвольно.
–То есть пока что только я в сознании?
–Именно.
–Замечательно, – говорю. На самом деле совсем нет.
–Кстати. Которую неделю смотрю на тебя, но все еще не спросила, как тебя зовут.
–А как ты сама меня называешь? Когда общаешься с кем-то?
–Третья.
–Пусть так и остается. Третья. Буду отзываться, как послушная собачонка.
–Держи свой яд при себе. Скоро твои сестрицы очнутся.
–Они мне не сестрицы.
–А кто?
Я молчу. Зачем что-то говорить, если не знаешь ответа.
–Ладно, не говори ничего, если не хочешь. Сиди и жди каких-то изменений.
Валея разворачивается и уходит. Я не могу совладать с собой и изо всех сил ударяю ногой по стулу. Тот отлетает к столу, ударяется, падает. Со стола на пол летит тарелка с остатками еды.
Из-за стекла на меня грустно смотрит новичок, вздыхает, мотает головой. Потом он отходит куда-то, и я больше не вижу, что он делает. Бамц! Разбивается шар с заклинанием забвения. Все плывет перед глазами…
Когда я возвращаюсь, то стул все так же послушно стоит у стола, пол чист, а за стеклом – никого.
–Придержите двери! Почему они вечно захлопываются!
–У нее рука сползла, сейчас ударится.
–Давай-давай! Идем!
Надо сидеть смирно, чтобы хоть что-то увидеть. Но я не могу.
–Эй! Что там происходит?
–Вырубите кто-нибудь ее!
–На, пацан, держи заклинание. Положи вон туда и потяни за ручку.
Мимо пробегает незнакомый мне новичок. Слышится привычное «Бамц!», а дальше – пустота.
Просыпаюсь, оглядываюсь. За стеклом – никого. В ящике стоит давно остывшая еда. Принимаюсь ее поглощать.
–Тут кто-то есть? – слышу я голос.
–Да.
–Кто это?
–А ты кто?
–Меня зовут Алиса.
–Алиса! Наконец-то ты тут! Это я!
–Кто я?
–Третья?
–Бармаглот меня дери! Третья! Давно ты тут?
–Третий месяц идет.
–Что они с тобой делали?
Дожевав еще одну ложку холодной запеканки, отвечаю:
–Ничего. И поверь мне, это самое отвратительное.
–Почему? Это же замечательно!
–Ха! Это ты пока что так думаешь. А когда ты будешь сидеть целыми днями, не зная, чем заняться… Тогда и посмотрим, – говорю и кладу в рот новую ложку.
–Ты что там ешь что ли?
–Именно.
–Как ты можешь есть в такое время?
–В какое «такое»? Ничего необычного. А питаться надо. Не теряй голову, иначе сама себя погубишь.
–Да ну тебя!
–Третья!
–Чего?
–А чем ты занимаешься? Я здесь всего несколько дней, но уже готова умереть от скуки.
–Лучше от скуки, чем от рук безмозглых помощников Валеи. Тем более просто так она нас в покое не оставит.
–И все-таки? Чем ты занимаешься?
–Я? Чем-чем… Думаю я.
–И о чем же?
–О том, как выбраться, в первую очередь.
–И ты пробовала? Выбраться?
–Миллион раз. Ничего не помогло. А озвучивать варианты я не буду. Где-то здесь все равно есть дежурный, который может нас слушать.
–И это все?
–Нет. Еще я думала об отце.
–И что надумала? Я вот не знаю, верить ему или нет.
–Да, мозг у тебя и правда размером с горошину, раз ты еще и думаешь над этим. Нам надо ему помочь! Освободить его!
–А потом?
–А что потом? Потом нас уже никто не остановит!
–Что ты задумала?
–Помнишь, я говорила, что здесь есть дежурный?
–Не скажешь, значит… Ладно. Ну и молчи.
–Откройте двери!
–Да, вот так! Отлично! Усыпите этих, в камерах.
Ну вот! Даже посмотреть не дают, что происходит. А я же еще ничего сделать не успела…
Как я осталась лежать на кровати, так и лежу, только рука затекла. Болтается теперь вдоль тела как беспомощная тряпка. И пусть!
Иду к стеклу, чтобы рассмотреть коридор. Никого.
–Есть кто живой? – зову.