Чтение онлайн

Но вернемся к Парвусу.

Материалы Особого архива многократно сообщают информацию о том, что в 1916 году в Берлине создается некий спецотдел под названием «Стокгольм», которым руководит Траутман, с которым через Парвуса поддерживают связи Фюрстенберг и Радек. В архиве содержатся адреса, по которым Парвус и Фюрстенберг проживали неподалеку друг от друга в Копенгагене{42}. К слову, в Мюнхене Ленин и Парвус жили в десяти минутах ходьбы друг от друга и не раз встречались.

Дипломат из австро-венгерского посольства в Стокгольме Гребинг вспоминал позже, что «Парвус и Фюрстенберг-Ганецкий могли и действительно вели, с помощью Германии, экспортную торговлю через Скандинавию с Россией. Этот экспорт германских товаров в Россию шел регулярно и в значительных количествах через фирму Парвуса-Ганецкого следующим образом: Парвус получал из Германии некоторые товары, как то: хирургические инструменты, медикаменты и химические продукты, даже противозачаточные средства, одежду, в которых Россия нуждалась, а потом Ганецкий, как русский агент, отправлял их в Россию. Но за эти проданные товары они Германии ничего не платили. Все вырученные ими деньги с первого же дня революции в России были использованы, главным образом, для финансирования ленинской пропаганды в России»{43}. Нельзя не признать, что для маскировки финансовых связей это было хорошим прикрытием. Другой прием камуфляжа заключался в эпизодической, но довольно вялой ругани большевиками Парвуса как «ренегата», «социал-шовиниста», «ревизиониста» и т. д. Создавалась видимость полной отстраненности большевиков от этой личности.

Обзорный материал Особого архива сообщает, что авантюристическая политическая деятельность Парвуса опиралась на спекуляции большого масштаба. «Его сделки в Дании, Турции, Румынии, Болгарии, России с продовольствием, зерном, углем, медикаментами, участие в немецкой пропаганде, поставка немецкому генштабу большевистской и антибольшевистской литературы, спекуляции на контрактах по фрахтованию в Скандинавии принесли Парвусу капитал в несколько десятков миллионов, который он помещает в цюрихские банки»{44}.

Ленин лично и прямо не был причастен к этим сделкам, но хорошо знал о них. Более того, они не могли осуществляться без его согласия. Но даже при явном провале он остался бы в стороне. Сохранились некоторые денежные документы (хотя большинство их, естественно, давно уничтожены), которые подтверждают безусловные связи Ганецкого, Суменсон, Козловского, отражающие европейский канал поступления товаров в Петроград. Их десятки. Приведу лишь некоторые.

«Зальцебаден, 389/4 18 4/5 16.25.

Суменсон. Надеждинская, 36, Петроград.

Номер 127. Больше месяца без сведений. Деньги крайне нужны. Новый телеграфный адрес: Зальцебаден, Фюрстенберг»{45}.

«Зальцебаден, 439/7 21 7/5 10.

Розенблит. Петровка, 17. Москва.

Телеграфируйте немедленно, какое количество получили оригинала карандашей, какое продали. Точную отчетность пришлите письменно. Телеграфный адрес: Зальцебаден. Фюрстенберг»{46}.

Грузы шли не только в Петроград и не только для Суменсон.

«Зальцебаден, 427/7 177/5 10.

Гагарин. Одесса.

Своевременно 15 000 получил, письма нет. Телеграфируйте, что остальными деньгами или грузом. Телеграфный адрес: Зальцебаден. Фюрстенберг»{47}.

Шли телеграммы не только в Петроград, но и оттуда, свидетельствовавшие о двусторонней связи.

«Стокгольм из Петрограда, 374201, 20, 10/V 13.35.

Фюрстенберг, Стокгольм, Зальцебаден.

Номер 86. Получила Вашу 127. Ссылаюсь мои телеграммы 84/85. Сегодня опять внесла двадцать тысяч, вместе семьдесят. Суменсон»{48}.

Среди этих денежно-торговых документов находятся и телеграммы, адресованные Ленину, но уже по политическим вопросам. Здесь не используется эзопов язык нелегальщины и революционной тайны.

«Из Ньебенгафен, 105Л1 30 116 15.6.

Ленину. Главе партии социалистов. Петроград.

Политикен журнал-радикал Дании вас просит телеграфируйте Ваше мнение о будущем международном конгрессе социалистов Стокгольме и русские условия окончательного мира. Политикен»{49}.

«Из Петрограда. 451840, 23/22, 4, 21.20.

Фюрстенберг. Естергазе, 58, Копенгаген.

Можете ли доставить партию дамских чулок паутинка размер восемь половиной девять, обязательно сертификат, телеграфируйте количество, крайние цены. Суменсон»{50}.

Грузы, среди которых значатся амидобихлоратум, салол, термигросы, карандаши, многое другое, в том числе и «дамские чулки», шли через Стокгольм в Петроград, другие города, где они реализовывались, и Суменсон аккуратно переводила деньги в банк. А их забирал для нужд большевиков Козловский.

«Из Петрограда, 2801 12, 14,2 12 22.

Регат. Фюрстенберг. Кунгсгатан, 55, Стокгольм.

Номер 74. Внесла Русско-Азиатский банк пятьдесят тысяч. Суменсон»{51}.

Попутно Суменсон шлет информацию Ганецкому, носящую внешне сугубо личный характер.

«Из Петрограда, 79901 15 17/5 13.45.

Регат. Фюрстенберг, Кунгсгатан, 55, Стокгольм.

Номер 81. Сообщите брату, его родные так же капиталы благополучны. Суменсон»{52}.

Эпизодически Ганецкий получает многозначительные телеграммы и от самого Ленина.

«Из Петрограда. 48160 21 21/5 16 10.

Фюрстенберг. Зальцебаден. Стокгольм.

Зовите как можно больше левых на предстоящую конференцию, мы посылаем особого делегата. Телеграммы получены. Спасибо, продолжайте. Ульянов, Зиновьев»{53}.

Ленин не опускался до непосредственного руководства созданным механизмом. Крайние элементы человеческой цепи – деньги, товар, доставка, торговля, банк, изъятие – совсем не знали друг друга. Конспирация, на которой могли бы поучиться позже специалисты ЦРУ и КГБ. А телеграммы, многие из которых весьма загадочны, были часто «лишь условными знаками, шифром, ширмой», пишет Михаил Футрелл, исследовавший пути русских революционеров через Скандинавию и Финляндию в Россию в 1917 году{54}.

А деньги были по-прежнему так нужны…

Царский контрразведчик Б. Никитин, выполнявший позже поручение Временного правительства о выяснении связей большевиков с немцами, писал, что одним из каналов финансирования партии накануне революции была линия Ганецкий – Суменсон{55}. Эта линия, судя по всему, довольно долго действовала бесперебойно:

«Из Павловска. Петроград, 360 10 2/7 18 56.

Зальцебаден. Фюрстенберг.

Номер 90. Внесла Русско-Азиатский сто тысяч. Суменсон»{56}.

Исследователь темного дела связей большевиков с немцами С.П. Мельгунов, незнакомый с документами, которые мы привели, утверждает, что Евгения Суменсон располагала крупным счетом в Сибирском банке. «Финансовая экспертиза в дальнейшем выяснила, что этот счет составлял около 1 млн. рублей, с которого накануне революции было снято около 800 тысяч… Козловский по утрам обходил разные банки и в иных получал деньги, а в других открывал новые текущие счета…»{57}