Чтение онлайн

Значит, с помыслом не собеседуют — с помыслом борются…

Chemarlik

Православная аскетика — это строго документальная, экспериментальная наука, в сотнях православных монастырей за две тысячи лет отстоявшаяся, свои теоремы, аксиомы, эксперименты проведшая. И вот в этой науке есть рассказ, то есть теория и практика о том, как человек доходит до жизни такой — до греха. Мы что сразу начинаем безумствовать и так далее? Сразу: пришла мысль — идём убиваем? Нет. Постепенно. Так вот, смотрите, чтобы было понятно, что произошло с Евой, я вам расскажу немножко (вкратце) основные этапы грехопадения любого человека.

Начинается любой грех с того, что называется «прилог». Прилог — это, когда некоторая греховная мысль или образ мелькает в нашей голове. Ну, представьте: я иду по улице. Вдруг в киоске — филиал секс–шопа. Я что-то там такое вижу. От меня зависит, увидел я этот журнал или нет — я не хотел даже. (Мимо меня пронесли, или я стою у метро — передо мной кто-то развернул «Московский комсомолец», прости, Господи.) От меня это не зависит — то, что там я увидел. В некотором смысле, поэтому, это не грех — в моём мозгу мелькнуло. Вот этот прилог — это не грех. Грех начинается дальше…

Следующий этап — приражение: когда я делаю стоп–кадр. Понимаете, в моём мозгу постоянно несётся калейдоскоп, вихрь всевозможных помыслов, представлений, гипотез и так далее. И вдруг я делаю стоп–кадр и говорю: «О! Это интересно…». Я не согласился — нет, что вы! Я даже, может быть, не очень заинтересовался. Но я сделал стоп–кадр: я начал рассматривать. Вот это уже опасно — приражение.

Дальше может идти собеседование. Начинается собеседование с грехом. Я думаю: «А, в самом деле, а почему бы и нет? Да ладно, один разик-то можно!» Начинается беседа. Известно, как эта беседа протекает. Как говорили святые отцы, до грехопадения дьявол нам говорит: «Ты знаешь, Бог есть любовь — Он всех простит. Согреши — Бог простит…». А, когда мы согрешили, тот же дьявол нам говорит: «Бог жесток. Ты так согрешил — нет тебе прощения. Раз ты согрешил один раз, уйди из церкви, уйди из монастыря. Не кайся — это уже бесполезно… Ты мой!». Всё известно. Дьявол никогда ничего нового не выдумывает — у него же дара творчества нет. Значит, приражение…

Дальше — помысел: я думаю. Я уже думаю: а не сделать ли мне? И даже решаюсь сделать. В некотором смысле здесь тоже возможна градация. Например, первое: я думаю абстрактно «вообще в принципе было бы неплохо; нет, я этого делать не собираюсь, но вообще это даже интересно, по–своему, в этом что-то есть…». Следующий этап: я говорю «ну, хорошо, я не прочь это сделать — даже я, но у меня денег нету на это; понимаете вот, я бы и не прочь, но мне вот секс по телефону не по карману…». Следующий этап: я говорю «эх, была — не была! Сделаю!»

И, наконец, следующая, последняя стадия: страсть… Когда я всё, что угодно готов, я специально ищу повода ко греху, специально создаю такие обстоятельства, когда могу согрешить. Это уже страсть… Я уже подчиняю свою жизнь этому поступку.

Прочитайте с этих позиций «Преступление и наказание» Достоевского — абсолютно эта схема выдержана. Приражение помните? Разговор в трактире двух офицеров. Какая-то старуха… Какая-то там… Деньги… И так далее… И затем нарастает: сначала абстрактно «тварь дрожащая», абстрактно — «имеет ли человек право?». «Имеет ли человек?» А затем: «Имею ли я право?» И, наконец: «я должен!» Он уже не может остановиться. Уже не владеет собой. Идёт и убивает…

Так вот… Собеседовать с грехом нельзя. С ним можно только ругаться. И для того, чтобы мы ругались с грехом, Бог дал нам великий талант, великий дар. Этот дар называется «ненависть». Ненависть — это дар Бога, который Он дал нам. Ненависть в нашей душе должна исполнять ту же функцию, которую исполняет иммунная система в нашем организме. Распознаёт эта система инфекцию, чуждую бактерию — выпускает на них свору разрушителей, и они разрушают эти ненужные бактерии. Вот такая же система «противовоздушной обороны» должна быть в нашей душе. Христианин должен жить по ленинским заповедям. Помните ленинскую заповедь? «В политике, прежде всего, ставь вопрос: кому это выгодно?» Появилась у тебя в голове мысль, а ты задумайся: «Кому это выгодно? Если я это сделаю, кто будет смеяться: тот, кто за левым плечом, или тот, кто за правым? А, если ему выгодно [тому, кто за левым], — отойди от меня, сатана!»

Христос гневается. Помните, как Он отвечает Петру, когда он говорит «не иди, Господи, на крест!»? Христос говорит: «Отойди от меня, сатана!» Христос — это ни какой-то стерильный импотент. Он умеет любить и умеет гневаться. Другое дело, что мы с вами неправильно любим и неправильно гневаемся. Мы гневаемся на человека вместо того, чтобы гневаться на зло. Мы гневаемся на мир и на Бога вместо того, чтобы гневаться на грех. У нас сбился прицел…

Так вот… Грех Евы был в том, что она не разгневалась. Она же видит, что ложь сказал змий. А она с ним начинает философскую дискуссию — «что можно есть», «что нельзя есть» и так далее. Это уже грех. Дьявол, конечно, видит, что беседа началась — дальше всё нормально.

Как беседы такие проводят, вы можете прочитать в классической книжке по аскетике. Она называется «Письма Баламута». Это Клайд Льюис — английский писатель. Гениальная книга. Найдите — она несколько раз издавалась в последние годы. Я вам только её начало приведу. Эта книга представляет собой переписку двух бесов, где старший бес инструктирует младшего, как надо клиента доводить до нужной кондиции. Эта с огромным английским юмором написанная книга. И вот старший бес (Баламут) пишет гнусику (гнусик — это младший бес):

«Вот вы, младшие искусители, почему-то всё время думаете, что ваша задача — в чём-то убедить человека. Не надо так думать. Разум люди получили от нашего Врага. И поэтому здесь мы бессильны. Но мы можем сделать иначе. Вот я помню, когда я сам начинал работать младшим искусителем, мой клиент работал в Британском музее. Центральная библиотека Лондона. И я смотрю — читает он какой-то философский трактат. Мы-то их мысли можем читать, этих тварей, этих обезьян. Я вижу — его мысли развиваются совсем не в нужную сторону. Ещё немного, и он придёт к выводу, что Бог действительно есть. И что ты думаешь? Если бы я перепугался и начал в его голову влагать контраргументы, предлагать ему почитать Руссо, Маркса и так далее, ничего бы не получилось. Я сделал иначе. Я в его голову вложил помысел:

— А не пора ли пообедать?

А он, понимаете ли, мне отвечает:

— Нет. Я думаю, что это слишком важная проблема, над чем я сейчас думаю, чтобы менять её на обед.

А я ему и говорю:

— Да, это действительно слишком важно, чтобы об этом думать на голодный желудок!

Он этому поддался. Встал. Вышел на улицу. Я на улице повертел немножко его головой, показал автобус переполненный, мальчишку, который выкрикивает новости из газет. И говорю ему: «Видишь, вот она, настоящая жизнь. Мало ли, что может пригрезиться в библиотеке…».»