Лекарь
Шрифт:
– Доброе утро, великий и ужасный магик!
– Утро добрым не бывает… – Влад буркнул это по пути к рукомойнику и тут же начал с фырканьем плескать воду в лицо, неодобрительно косясь на Марьяну. – Поспать хрен дадите… Вот сдохну, чтобы вы знали, как без меня жить.
– Не сдохнешь. Тебе еще молодых кобылок объезживать! – Марьяна захохотала, видя, что лицо Влада еще больше перекосилось.
– Тьфу на тебя, чертова бабка! – Он пошел к полотенцу, вытерся и начал одеваться. Завтракать не хотелось, с трудом запихнул в себя кусок хлеба с медом, запив так называемым чаем, и спросил, вспомнив: – Слухай, Марьян, забываю все спросить, а что, у вас настоящий чай не пьют?
Она стояла перед зеркалом и рассматривала себя, поворачивая голову то вправо, то влево, видно было, что то, что она видела перед собой в зеркале, ей ужасно нравилось…
– Ну почему, пьют…
– А чего мы не пьем? Да брось ты вертеться перед зеркалом-то, ну красавица, я не даром хлеб ем, постарался… Почему мы чай-то настоящий не покупаем? Мне эти хреновы отвары уже поперек горла стоят, хочу черного чая, зеленого чая!
Марьяна остановилась и задумалась.
– Да ну не знаю, раньше денег не было, а потом как-то и привыкли… Ну давай закажем купцам чаю, привезут.
– Давай… А лимоны тут можно заказать?
– Чего? Что за лимоны?
– Ну такие кислые желтые фрукты… Неужели не видала ни разу?
– Не-а… Ты не забывай, я особенно-то по столицам не шастала… Что прочитала в книгах, то и знаю, не дальше Лазутина. Ну я узнаю у купцов. Давай собираться, там люди ждут. Надо на ламоны твои зарабатывать.
– Не ламоны, а лимоны. А много народа?
– Да нет, немного, но там что-то серьезное есть, по магической части. Кто-то порчу навел на парня вроде как… Посмотришь. Купец богатый, дает пятьсот золотых, если вылечим. Парень его наследник, похоже, кто-то извести решил. Мужик рвет и мечет – парень сохнет, уже ноги еле волочит, высох как скелет. Доходяга, жить осталось хорошо если месяц.
– Хреново… Тут чуть передавишь Силой – копыта откинет, ресурса-то в теле не осталось.
– А ты осторожнее. Не черта давить-то, ты потихоньку распутывай. Ладно, хватит воздух молоть, пошли лечить.
Они оделись и вышли на морозный воздух. Вокруг стояли сугробы, за ночь метель намела немалые заструги снега. Охранники дружно поздоровались с ними, Владимир объявил, что после полудня с ними рассчитаются, выплатят обещанную премию, и что надо будет в обед встретить обоз из деревни.
Марьяна хихикнула. Семен поднес брошенный вчера второпях молекулярный нож и сообщил, что «ентим ножом Васька чуть палец не отхватил, попробовал на остроту… до кости прорезал». На что Влад сообщил, что не хрена тыкать что не надо куда не надо, так можно и кое-что себе сломать. Мол, пусть зайдет попозже – залечат ему палец.
Оружие и доспехи были уже почищены. Те, что захватили с разбойников, прорубленные сложили отдельно, целые отдельно. Все в оружейной. Влад распорядился отправить поврежденные на ремонт к кузнецу, а целые запереть и никому не давать. Он усмехнулся про себя: как-то незаметно попаданец из другого мира стал тут главой организации… То ли еще будет. Снежная дорожка скрипела под ногами, морозец хватал за нос и торопил бежать в теплое помещение. В воздухе пахло дымом из труб, этот запах Влад любил с детства. «И дым отечества нам сладок и приятен…» Впрочем, какое тут отечество? Где оно, отечество?
За забором фыркали заиндевелыми носами лошадки, запряженные в возки, больной парень ждал лекарей уже внутри клиники, на скамейке, поддерживаемый седым бородатым мужиком. Влад еще подумал: «Что-то слишком много бородачей тут. Может, начать бриться? Надоело выглядеть этаким лесовиком». У входа стояли два охранника клиники и трое незнакомых вооруженных людей, видимо телохранители купца. Влад рассердился:
– Кто позволил в отсутствие лекарей пустить людей в клинику? Разве вам не было сказано: «Никого без нашего присутствия не пускать»?!
– Ну да, сказано… Но, господин лекарь, они так просили, ну мы и позволили…
– Оба лишаетесь зарплаты за неделю. Доложите командиру. Я вас научу приказы выполнять! Он не смог заставить слушаться – я заставлю.
Влад прикрыл за собой дверь, пропустив вперед Марьяну.
– Здравствуйте, уважаемые. Что случилось? – Он стряхнул с шапки нападавший с веток снег прямо на пол, повесил ее на крючок в дальнем углу и подсел к мужчинам, примостившимся на скамье, сканируя взглядом худенького, бледного парня лет восемнадцати.
– Извините, господин лекарь, не наказывайте служивых. Это я попросил их пустить, заждались, мы с ночи уже вас ждем.
– Ну нам тоже надо отдыхать, как ни странно. Живые мы… – Влад раздраженно вытер мокрые от снега ладони о штаны. – А по поводу постовых – это наше внутреннее дело. Без дисциплины все развалится. Подчиненные должны четко выполнять приказы. Ладно, тему закрыли, рассказывайте, в чем дело.
Мужчина помедлил, посмотрел на лекарей, внимательно уставившихся на парня, и начал:
– Это мой сын, ему девятнадцать лет. Уже год он чахнет, никто не знает почему. Мы обращались ко многим лекарям, отпаивали травами, лечили магией – ничего не помогло. Мне сказали, что это проклятие, наложенное очень сильным магиком. Я догадываюсь, кто это сделал и почему, но пока ничего изменить не могу. Не буду вам говорить, кого подозреваю, да и не ваше это дело. Если снимете проклятие – ваши пятьсот золотых.
Влад замер, прислушиваясь. За дверью раздавались голоса. Семен грозно вопил на кого-то, видимо, распекал охранников, всхрапывала лошадь, и каркала ворона… Он подумал и немного рассеянно сказал:
– Кому-то вы сильно насолили. Жить парню осталось от силы две-три седмицы. Надо было раньше его везти, теперь у него почти нет жизненной силы. Так. Я уже посмотрел его, вылечить можно. – Купец встрепенулся и попытался что-то сказать. Влад остановил его жестом: – Тысяча золотых, и он остается тут на две недели. Я буду за ним следить, кормить правильно, отпаивать травами. Сильно давить на него магией уже нельзя, как я сказал, он слишком истощен и не выдержит. Если согласны, деньги вперед. Выходим из помещения и ждем снаружи. Не согласны – выходим и ищем другого лекаря. Я гарантирую излечение. Вопросы есть?