Чтение онлайн

— Будет чуть-чуть больно, — предупреждаю Петра Васильевича и достаю перочинный нож. — Сейчас сделаю небольшой надрез на коже, какое-то время пощиплет, но потом пройдет.

— Хорошо, — кивает тот.

Капелька крови, слишком густая и темная, но сейчас меня не интересует биохимический состав, диагностическая искра исчезает в надрезе, а за ней тянется тонкая связывающая нить, которая заключена в защитную оболочку. Разумеется, обычным зрением эти действия не разглядеть, впрочем, как и физически господин Шаргин ничего не почувствует. Зато я смог увидеть удручающую картину. Мозг сидящего напротив человека окрашен в темно-бурый цвет, который распространен на два полушария и оттуда протянуты щупальца через горло, уходящие в бронхи и легкие, и уже почти добравшиеся до сердца. Как быстро развивается болезнь узнать нельзя, сравнивать не с чем. Однако, прогноз на выздоровление утешительным назвать не возьмусь. Пожалуй, с целителями соглашусь, жить человеку осталось немного. А вылечить его… Понятия не имею с чем столкнулся. Тем не менее, решаюсь на эксперимент, но в последний момент сдерживаюсь, не ясны последствия.

— Петр Васильевич, целители вам заявили, что жить осталось максимум полгода, но кончина может наступить в любой момент. Как вам помочь они не понимают. Верно? — обратился к Шаргину.

— Да, примерно так, — подтвердил тот. — Но ты-то диагноз можешь поставить?

— Что-то или кто-то уничтожает вашу энергетику и забирает положительно выработанную, гм, ну, допустим, ауру. Все это перерабатывается, — чуть не сказал — сжирается, — и отравляет ваши внутренности. Честно признаюсь, удивлен, что находитесь в здравом уме.

— А конкретнее можешь?

— Если понаблюдать, провести дополнительные обследования, то, вполне возможно, скажу, но не факт, — не стал я лукавить.

— Смотри-ка ты, честно признаешься в собственном бессилии, — печально усмехнулся Петр Васильевич. — Ладно, раз тебе любопытно, то мне поставили: «вампиризм и поглощение внутренних резервов из-за сбоя ДНК», правда, оговорились, что возможен фактор наследственности.

— У вас кто-то в роду подобным страдал?

— С такими симптомами никого не знаю, но у каких-то дальних родственников находили проблемы с мышлением, кто-то страдал алкоголизмом и тягой к наркоте, одна женщина так и вовсе закончила жизнь в доме для душевнобольных, — ответил Шаргин.

— Глупость, — поморщился я. — Впрочем, расплывчатый диагноз в чем-то верен. Слова правильные, но смысл ускользает. Какое лечение проходили и были ли медикаментозные назначения.

— Чего только не испытал, — хмыкнул тот. — Уколы и капельницы кололи, таблетки жрал горстями, целители в транс вводили и воздействовали своим даром. Ничего не помогло.

— Радикальные решения? — уточнил я и добавил, видя, что тот не понимает: — Хирургическая операция.

— Так вырезать-то нечего! Ни на одном из рентгеновских снимков нет никаких отклонений.

— Понятно, — потер я переносицу.

Почему-то целители пренебрегают своими возможностями и воздействуют на ту или иную болячку только с помощью своей силы или приготовленного эликсира с заговоренными или зачарованными свойствами. Правда, до этой поры и я не помышлял о том, что задумал сделать.

— И каков твой приговор? — с безнадегой в голосе, спросил Петр Васильевич.

— Есть риск, что мое вмешательство окажет негативное влияние, — медленно произнес и посмотрел в глаза смертельно больного человека. — Тем не менее, могу попытаться, ни за какие последствия не ручаюсь.

— И каков шанс? Один из миллиона? — спросил меня налоговик.

— Возможно, — пожал я плечами.

Какое-то время в лаборатории воцарилась тишина, но потом Шаргин хмыкнул, пожал плечами и сказал:

— Делай, хуже уже не будет.

— Перед этим хочу получить письменное согласие, — в последний момент вспомнил я, что следует подстраховаться.

В больницах берут чуть ли не со всех пациентов роспись, что есть риск от той или иной операции и к медикам больные не имеют права предъявлять претензии, даже при летальном исходе. Блин, лично такой документ держал в руках, когда в Ружеве меня подлечивали. Какие интересно могут возникнуть претензии у умершего человека? Правда, одна из медицинских сестричек, когда я к ней с недоумением обратился, пояснила, что случается, когда фиксировалась смерть человека, но его потом откачивали. Так вместо благодарности, тот пытался с медиками судиться. Поэтому мол такую оговорку и добавили в документ об оказании медицинской помощи.

— Адвокат на улице, готов тебе дать разрешение. Позовешь? — обескуражил меня больной.

Пяти минут не прошло, а на заранее подготовленном бланке с перечнем всевозможных последствий от вмешательство в организм господина Шаргина, адвокат поставил печать и заверил документ своей размашистой подписью, рядом с росчерком больного. В документ вписали мои данные время и место, а так этот бланк для врачей и целителей.

— Давайте приступим, сейчас попробую одну негативную часть удалить, которая подбирается к сердцу, — объявил я и сделал пару глубоких вдохов и выдохов собираясь с силами.

Частичку своего дара, которую в организме больного контролирую, ее следует преобразовать и один из темных щупальцев, тянущихся к сердцу Шаргина отсечь, а потом нейтрализовать выпущенной положительной энергией. Гм, самое главное — быстрота, и чтобы темная и, если так можно назвать, светлая энергии оказались одинаковы. Короткий посыл, отсекаю пару миллиметров черноты и мгновенно выпускаю положительный заряд такого же размера. Хм, а ведь получилось! Острый кончик щупальца стал меньше, внутренняя темнота не изменилась. Примерился и отсек сразу пару сантиметров, энергию выпустил и вот тут-то увидел, как темнота резко ускорилась и попыталась поглотить мой посыл, в том числе и икру дара. Если бы пару миллисекунд, то так бы и произошло, но энергия (положительная и негативная) друг друга нейтрализовала, а мой скальпель (так его про себя стал именовать) не пострадал, он надежно замаскирован под одну из частиц Петра Васильевича. Если отсекать небольшими кусочками эту гадость, то от нее можно избавиться, но не представляю, сколько на это уйдет времени. Опять-таки, человек передо мной не прост, но я о нем ничего не знаю, как и стоит ли помогать. Вдруг он настолько нагрешил, что саму мать-природу разгневал и та на него обиделась? Блин! Вот что за мысли?! Человек болен, ему следует помочь, а потом уже разбираться, плох он или хорош. Конечно, если бы знал точно, что относится к негодяям, то и помогать не стал.

— Господин травник, вы будете чего-нибудь делать? — оторвал меня от размышлений господин Шаргин.

— Уже, — потер я виски и подошел к окну. — Теоретически, подчеркиваю, теоретически, могу помочь, но на какое время затянется лечение — понятия не имею. Слишком большая область поражена. Угрозу от атаки на сердце я отвел, но остаются органы дыхания и непосредственно головной мозг.

— Вот прям так возьмешь и излечишь? — недоверчиво уточнил Петр Васильевич.

— Ситуация непростая, гарантий не дам, — покачал я головой. — Да, на сегодня мы с вами в любом случае закончим, мне следует отдохнуть и подумать над дальнейшими шагами, если продолжим курс лечения.

— А уже есть и курс? — скептически хмыкнул господин Шаргин. — Позвольте полюбопытствовать, в какую же мне сумму выльется избавление от недуга?

— Понятия не имею, — в тон ему хмыкнул я. — Готов выслушать ваши предложения, но утром мне необходимо присутствовать на занятиях в школе и сделать домашнее задание. Кстати, там еще и реферат задали, над которым корпеть пару дней. Давайте встретимся в субботу, посвободнее буду и, кстати, пойдем в лес, там у меня сил больше.

— А до субботы я дотяну? — как-то буднично спросил Шаргин.