Чтение онлайн

Где-то на уровне подсознания в моей голове раздался щелчок. Открылись приемные консоли для истребителей. «Люстра» стала похожа на многорожковый подсвечник.

А со щелчком – это уже глюки. Не могу я его слышать, да и никто не может: консоли разворачиваются автоматически из разгерметизированных отсеков. Но я слышал. Привет моему многострадальному ходовику. Как мне его, оказывается, не хватает, вот кто меня понимал с полукашля.

Ну, глюки и глюки, подумаешь, главное, чтобы крейс-пилот был на уровне и истребители сбрасывал и принимал. А уж я истребители и принимаю и сбрасываю, как заправская авиаматка. Ну, и Финила, естественно, тут отработала, что называется, на «пять».

Идеально выверенные траектории приводили ребят к консолям одного за другим. А иногда и двоих сразу. Филигранная работа – учитывая, что в микропромежутках еще и Ник Свассет умудрялся иногда отпрыгнуть в сторону, потому как противник дремать не собирался. Да, была у них короткая пауза, когда среди привычного боя вдруг из ниоткуда возникла тяжеленная туша «люстры», но эта пауза быстро прошла, и мойлы с файратами радостно бросились добивать уходящего противника.

Поправка: собрались броситься. А Дюид с Дадой им не дали. Не менее ювелирное исполнение огненной симфонии (вот не назвать по-другому) в исполнении наших бомбардиров-огневиков не позволило никому из крокодило-селедочной братии поживиться за счет паркующихся истребителей.

Фуф, вроде истребители все. Теперь самое непростое – опорники. Традиционно прикрывающие всех и потому крепящиеся последними тарелки опорников и есть самое уязвимое место любого «подбора».

– Левый опорник есть, – любезно помог Свассет.

Половина дела. Левый опорник, крепящийся к кормовым консолям, труден при приеме, но его еще есть кому прикрыть. А вот правого, носового опорника прикрывать уже некому, кроме огневиков. А им неудобно – сам же паркующийся опорник и мешает. Тонкий момент, целиком и полностью зависящий от мастерства пилотов. Моего и опорника. А кто у нас правый? Правильно. Эрик Сванич. Здравствуй, Экоразведка! А как паркуются экоразы, мне известно. Уж не знаю, к сожалению или к счастью…

– Правый пошел, – сообщил мне в наушниках Сванич.

И, гад, не преминул показать наблюдающему за ним личному составу группы (как же, все уже смотрят, что с ним будет), на что способны пилоты Голубого Шара.

Залп из всех орудий, на мгновение ошеломляющий противника, и одновременный форсаж, который точнейшим плевком отправляет круглую тарелку опорника на торчащие приемные консоли.

Мне осталось только постараться удержать «люстру» на одном месте. Всего-то… Фигня какая…

Убью Сванича! Попробуйте, оттормозите даже на малой скорости дуру размером с «люстру». Я даже Свассета не успел предупредить. Хотя как он тут может помочь? Если он этот прием не знает, то точно не успеет. Хотя… тут и я не успел.

А успел сам Сванич. Все-таки он красавчик. Так рассчитать траекторию прыжка, чтобы влететь точно в консоль с учетом смещения «люстры», это надо уметь. Но он смог. И, окутанный пламенем тормозных дюз, вошел в держатели, как на тренировке. Мгновение – и правый опорник уже готов к транспортировке.

Еще мгновение – и я рву тягу на максимум, выныривая с орбиты Базы-1, огневики оставляют за кормой прощальный залп, не позволяющий никому сбить нам разгон, а вся остальная команда при этом дружно аплодирует Сваничу, восхищаясь мастерством пилота.

Занавес. Ай, молодец, Эрик! Хотя все равно его убью. Потом, после боя. Потому что такими маневрами полметра влево – и консоль тебя не примет. А погнешь ее элементы – пиши пропало.

Тьфу, тьфу, тьфу, тьфу… Поганый мой язык, нельзя, нельзя. Нам еще кувыркаться и кувыркаться. Не дай бог, сглажу…

– Отличная работа, ребята, – даже по интеркому слышно, как Сипала улыбается. – Все молодцы. И новички – тоже. Сванич, все хорошо, но больше так не делай.

Правильно, я с ней согласен. Что хорошо для одинокого экоразовского охотника, то ни фига не здорово для регулярного строя. Мы не одни тут, провали строй – разорвут всю волну. Так что Сванича, похоже, мы будем убивать вместе с Сипалой.

Я вдруг поймал взгляд Иллы. Она развернулась и в упор посмотрела на меня. Черт, а вот этого не надо, я ведь от подобных взглядов такого наворотить могу.

Но я все-таки ей улыбнулся. Пусть знает… Что? Да не знаю я, что. Просто – пусть…

Финила отвернулась, мир слегка поблек. Но тут ее сестра по… э-э производственной партии (наверное, так?) расцветила его обратно. В черные тона…

Внезапно…

– Внимание, группа, – в голосе командира, разносящемся по кораблю, отчего-то больше не было даже намека на красивую женщину. Командир доносил важную информацию. – Слушай задачу: файраты с мойлами нас переиграли…

Вот-те раз… Как это?!

– …резервы мойлов значительно превосходят цифры, полученные от нашей разведки перед боем…

В таких случаях обычно начинается мат в сторону разведчиков, но я никогда не был склонен к поспешным выводам. Хрен его знает, что там произошло. Резервы могли и только что подойти. А могли и высвободиться. С Сибиллы, например. И Сипала тут же подтвердила мой дар «черного» ясновидения.

– База хомо на Сибилле захвачена файратами. Резервы высвободились оттуда…

Мои руки сами собой сжались в кулаки. «Захвачена файратами» в переводе на нормальный язык означает, что сейчас на планете идет кровавая резня. Всех, кого нельзя запихнуть в транспорты и отправить в файратовскую зону контроля, всех уничтожали. Резали. Как скот. Чтобы заготовить мясо. Файраты не брезгуют в Галактике никем, кроме разумных растений. Было уже такое, и не раз.

Люди… Семьи… Там был целый мир…

И тут Сипала меня просто ошарашила.

– Наши помогли хомо, поэтому эвакуация прошла успешно. Конвои с беженцами уходят по границе конвергенов. Наша задача…

Я охренел. Вот честное слово, ох-ре-нел. Что значит «наши помогли хомо»? Как это наемники превысили полномочия? Или это был приказ нанимателей? Но зачем конвергенам спасать население Форпоста? Тех, с кем они регулярно резались?.. Или Свассет был честен с нами, и я чего-то не знаю про внешнюю политику Земли? Ох, как мне не хватает рядом Сванича! Поговорить бы… Но у меня впереди еще тридцать минут лета, а Сванич сейчас диагностируется перед новым боем. Никак ему.