Чтение онлайн

— Тем не менее не обходимся, — заметила Ольга. — Лишь бы шалунишки счастливо веселились в моем домике с дурной репутацией — и будут деньги.

Кэнби криво усмехнулся.

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

— О деньгах, Гордо? Сколько тебе нужно? Кэнби тронул ее за руку.

— Спасибо, нисколько, Ольга. Пока не нужно. Но здесь только у тебя есть личный глиссер. Не могла бы ты подбросить меня до хэмптонского поезда, когда поедешь вечером? У меня… э-э… кое-какие личные дела в Манхэттене, которые я запустил.

Кэнби не лгал. Вот уже почти три недели после первого полета «Смерти» на станции Перрин шла такая интенсивная работа, что он не мог выкроить ни одного свободного вечера. Когда бы Кэнби ни позвонил, Тенниел не оказывалось дома. Огорченный, он все-таки не роптал на судьбу. Его экипажи вспомнили о былой военной дисциплине и быстро превратились в слаженные команды. Когда в один прекрасный день караван гражданских грузовиков доставил на станцию четыре полных комплекта вооружения — плюс запчасти, исчезла даже проблема с дисрапторами. Мощная космическая артиллерия оказалась упакована и маркирована как партия частей старинного органа.

В то время как на кораблях продвигалась работа, Кэнби терзали лишь две проблемы: быстро таявший банковский счет Легиона и Синтия Тенниел. Заняться второй проблемой Кэнби собрался в тот же вечер.

— В твоем деле замешана женщина? — спросила Конфрасс с улыбкой.

— Да, — краснея, признался Кэнби. — Как ты догадалась?

— Дорогуша, раз у тебя нет никого здесь, значит, есть кто-то в другом месте.

— Ну, ты даешь, Ольга! — воскликнул Кэнби. — Так что скажешь?

— Ладно, командир, — бросила она. — Заберу тебя прямо отсюда минут через… двадцать. Успеешь?

— Значит, через двадцать минут, — кивнул Кэнби и направился к ближайшему голофону. Увы, дозвониться до Тенниел опять не удалось.

Вернувшись в свою комнату, Кэнби нахмурился. Скорее всего Тенниел сидит в это время в Бэттери-Парке — она по-прежнему водила туда Дамиана чуть ли не с фанатичным постоянством. Кэнби взглянул на часы. Поездка до Хэмптона с Конфрасс должна занять полчаса. Затем, если успеть на пригородный пятичасовой поезд до Колумбии и отходивший в семнадцать тридцать Манхэттенский экспресс, Кэнби попадет на Гранд-Сентрал самое раннее в четверть седьмого. К тому времени Тенниел скорее всего вернется домой и будет готовиться к своей ночной работе — если, конечно, она ее еще не потеряла. А ему требовалось еще полчаса, чтобы попасть в Южно-Манхэттенский микрорайон. Скорее всего они разминутся. Ну да ничего, во всяком случае, можно оставить записку и сообщить, что пытался увидеться.

В умывальной Кэнби плеснул на лицо немного средства после бритья и причесал волосы, пожалев, что не успел подстричься. Через десять минут он и Конфрасс на головокружительной скорости неслись по своему первому отрезку пути в Манхэттен.

Пятичасовой пригородный поезд до Вашингтона отправился с восьмиминутным опозданием, что позволило Кэнби нырнуть в самую последнюю дверь и заблокировать ее собственным телом, пока, дыша, словно после стомильного пробега, в вагон не прыгнула Конфрасс. Пригородному поезду благодаря какому-то чуду — удалось компенсировать эти восемь минут и прибыть в семнадцать двадцать четыре. Парочка успела сесть в Манхэттенский экспресс за три минуты до отправления. Этот поезд отправился по расписанию и ровно через сорок пять минут прибыл на Гранд-Сентрал.

Наскоро распростившись с Конфрасс, Кэнби взял аэротакси. Компьютер неплохо работал и выдал шоферу — как ни странно, тот говорил на вполне понятном имперском! — кратчайший маршрут к дому Тенниел. Запыхавшись, Кэнби вбежал туда в восемнадцать тридцать пять. Поправляя волосы, он нетерпеливо постучал в дверь.

Внутри послышался какой-то шум. Затем он повторился — как выяснилось, из квартиры напротив. Хмурясь, Кэнби постучал еще раз… Тишина. Тотчас же его охватило разочарование. Наверное, они все-таки разминулись. Иначе Тенниел уже открыла бы — ее жилище не такое уж большое.

Качая головой, Кэнби остановился возле дверей соседей, у которых Тенниел обычно оставляла Дамиана, когда работала. Мальчик действительно оказался там, и хозяйка квартиры подтвердила догадку Кэнби о том, что Тенниел привела сына минут пятнадцать назад.

— Спасибо, — сказал Кэнби.

— Нет проблем, господин, — ответила женщина. — Она очень расстроится, узнав, что вы ее не застали — она так не любит упускать клиентов.

— Я не клиент, — возразил Кэнби. — И вы даже не представляете, как я огорчен.

Попросив блокнот, он наскоро нацарапал несколько слов: извинения за то, что опять не удалось встретиться.

— Спасибо, — поблагодарил Кэнби, возвращая блокнот и огрызок карандаша.

— Передать ей записку? — спросила соседка. Кэнби улыбнулся.

— Премного благодарен, мадам, но, пожалуй, я просто суну ее под дверь.

— Дело ваше, — рассудительно заметила она, захлопнула складное ограждение, отделявшее вход в ее квартиру, и поспешила внутрь, где дружно заливались по меньшей мере два младенца.

Кэнби оставил записку под дверью Тенниел, а затем медленно вышел из подъезда, положив руки в карманы и расстроившись даже сильнее, чем ожидал, Намного сильнее… Прекрасным апрельским вечером он застрял в Манхэттене, имея не меньше шести свободных часов. Кэнби грустно пожал плечами. Что же теперь делать? Его настроение слегка улучшилось — в крайнем случае он сможет неплохо поесть, даже если это придется сделать в одиночестве.

Отвергнув кафе «У грифона», где все напоминало бы о Тенниел, Кэнби быстро расправился с ужином, как это часто делают одинокие люди. Затем бродил по городу, праздно разглядывая людей — красивых и некрасивых, ничем не примечательных и эксцентричных, маленьких и тучных.

А также высоких и сухопарых, с крашеными волосами, натуральными волосами и лысых, шумных и спокойных. Каждый вливался в смешанный людской поток, который тек во всех направлениях — кто неторопливо шел, кто бежал, кто ковылял, кто мчался на всех парах. Многоголосие толпы перекрывала музыка, витрины ярко горели разноцветными блестящими огнями… Все это завораживало, волновало, отравляло — однако ни в коей мере не заменяло Синтии Тенниел. Повсюду виднелись плакаты, призывающие голосовать за Немила Квинна на долгожданных выборах премьер-министра. Одной этой доброй вести хватило, чтобы наполнить Кэнби радостью. Он жадно впитывал в себя окружающее — уличные торговцы, полицейские, бездельники, рабочие, администраторы, проститутки… В проститутках недостатка не наблюдалось, к тому же многие из них отличались симпатичной внешностью.