Чтение онлайн

— Присаживайтесь. Первым делом хочу сообщить, что ваш брат жив и вполне здоров.

— Вот спасибо, — презрительно фыркнув на такое хамство, гордячка и не подумала воспользоваться моим приглашением. Принялась торопливо наводить на столе порядок, сортируя и собирая бумаги в стопки. — Что же касается Валентина, я в курсе. Он появлялся дома намедни по утру и имел со мной весьма обстоятельную беседу.

— Вот как? И вы мне ничего о том не сообщили? Вы же знали, что я стану искать его.

— Я не поверила вашим обещаниям, — пожала она плечами, и добавила ехидно: — Вы же заняты более важными делами.

— Да, важными, — мне такой её тон совсем не понравился. — И ваш брат, между прочим, оказался в этих делах дважды замешенным. Сперва, как вы сами знаете, примкнул к заговорщикам, а после и вовсе связался с сектой сатанистов. Об этом вы тоже в курсе?

— Кто такие сатанисты? — глянула она на меня искоса, продолжая возиться с бумагами.

— Оккультисты, верящие в потусторонний мир и приносящие кровавые жертвы своему злому божеству. В данном случае людские жертвы.

— Вот как? — подняла она брови. — Об этом Валентин ничего не говорил.

— О чём же вы тогда с ним так «обстоятельно беседовали»?

— Мы обсуждали методы борьбы с прогнившим режимом, — вызывающе выставилась на меня Реджина. — Я убеждала Валентина вернуться в партию, но он сказал, что пойдёт иным путём.

— Тоже мне, юный Ильич, — буркнул я себе под нос и резко сменил тему: — А кто этот ваш партийный соруководитель, имеющий очень влиятельного папашу? Как его фамилия?

— Не знаю, о ком вы, — упрямо повела девушка подбородком, но я сумел заметить, как взгляд её на долю мгновения скользнул в сторону входной двери.

— Да бросьте, — поморщился я и озвучил свою догадку: — Он же только что покинул ваш дом. Или станете утверждать, что провели утро с незнакомым мужчиной?

— А это, сударь, не имеет к вам никакого касательства, — вроде и спокойно сказала, но во взгляде натурально полыхнули молнии.

— Ошибаетесь, сударыня, — я подался вперёд и упёрся обеими руками в край стола, — очень даже имеет. Вы ведь знакомы с Митрием Изотовым? Он тоже раньше посещал ваши собрания. Так вот он считал отца вашего приятеля виновным в разорении своей семьи. И покинул ваш кружок именно из-за сынка, что вдруг оказался у руля партии. И братца вашего Изотов тоже с собой к сатанистам перетащил, потому как вы с отпрыском его врага дела вели. Уж не знаю, на что Изотов рассчитывал, но Валентина он втянул в такую кровавую мерзость, что брату вашему теперь, как минимум, светит каторга. А то и вовсе виселица.

— Он сам выбрал свой путь, — мой пассаж совсем не впечатлил Реджину.

— Вы так говорите, словно вам безразлична его судьба.

— Всех нас, кто ступил на путь революции, ждут безвестные судьбы. Я была против и ухода, и такого нелепого его выбора. Он сам отвернулся от нас, предал идею, променял нашу борьбу на какие-то мистические бредни. И потому перестал для нас существовать.

— Но он же ваш брат!

— Революция не знает родства! И не знает пощады к своим врагам. Я отвергла брата, как и мой друг отверг своего знатного отца.

— Так уж и отверг. Вы в этом уверены?

— Он доказал это делом, организовав на него покушение. И без раздумий сделает это ещё раз. Нас не испугать кровью. Мы знаем, её не избежать на избранном нами пути. Но путь этот ведёт к всеобщему благу, а потому нас не остановить и не запугать. Мы готовы как к жертвам, так и к самопожертвованию. Если хотите, можете арестовать меня за мои убеждения, но революции вам всё равно не помешать. Не я, так другие продолжат начатое дело.

— Точно-точно, — вздохнул я, — из искры возгорится пламя. Знаю, проходили. Не могу я вас арестовать, не уполномочен. Хотя, по правде говоря, не мешало бы. Так как, вы говорите, зовут вашего друга?

— Если не можете арестовать и если у вас нет других дел ко мне, — вновь пыхнула девушка взглядом, — извольте покинуть мой дом. У меня нет более на вас времени.

— С удовольствием, — поднялся я со стула, подхватил трость и, прихрамывая, направился к дверям.

На кой чёрт я вообще сюда припёрся? Куда раньше глядели мои глаза? Да она ведь на всю голову звезданутая. Фанатичка хренова. Эту одержимую не арестовывать нужно, а в клинику психиатрическую сдавать. Хотя ей это, увы, не поможет. Душевнобольных тут, как я слышал, лечат электрическим током, что вряд ли способствует выздоровлению пациентов.

— Ладно, погнали в управу, — кинул я орку, забираясь в автомобиль и поудобнее пристраивая раненую ногу.

— Неужто от ворот поворот получил, — довольно оскалился Тимон.

— Типа того, — кивнул я. — А ты-то, собственно, чего счастьем светишься? У тебя ж морда сейчас, как у кота, сметаны обожравшегося.

Орк однако причины своей радости выдавать не стал. А я и не подумал настаивать. Чёрт с ним. Пусть хоть у кого-то настроение хорошее будет.

В управлении мы первым делом завалились к Холмову, который успел уже состряпать для меня отчёт и теперь занимался своим. Орк, как всегда, взгромоздился на подоконник, а я, забрав листки с отчётом и печально вздыхая, отправился бить челом начальству.

— Я там, — махнул инспектор рукой, останавливая меня чуть ли уже не в дверях, — всё подробно отметил. И про поездку к Карабашским упомянуть пришлось, поскольку там без потерь не обошлось. Но и про то, что сведения, от Демьяна Останина полученные, зело важными оказались, тоже указал. Можете смело к фон Чубису на ковёр отправляться, ни за что не переживая.

Всё верно Шарап Володович сказал, Чубис долго мурыжить меня не стал и особо не докапывался, вопреки всем моим ожиданиям. Возможно, причиной тому были ранения, полученные им поутру. Заседал мой начальник в своём кабинете в кителе, лишь накинутом на плечи. Правая рука болталась на перевязи, а на лице застыло спокойствие, не поддающееся воздействию абсолютно никаких эмоций.

Может, ходил в лазарет, и это последствия обезболивающего клистира? Эдакая успокоительная побочка. Про дуэль ни словом не обмолвился, по поводу отчёта не язвил и не злословил. Бумаги молча просмотрел и даже ни разу не покривился в мою сторону.

Лишь вяло попенял на то, что куда я ни направлюсь, всюду на меня кто-нибудь да норовит напасть. То революционеры, то лунниты, то бандиты, как будто я специально их к себе приманиваю.

Причём так искренне о том заявил, что трудно было не поверить в непричастность его ко всем этим покушениям на мою скромную персону. Словно канцлер держал своего протеже в полном неведении и не делился планами на счёт моего устранения. Хотя, возможно, причина той искренности — вовсе не проявление актёрского дара, а всё то же успокоительное воздействие медикаментов.