Чтение онлайн

— Слишком толстым? — снова прозвучало два голоса.

— Слишком толстым. Тонкий стакан, если его окатить горячей водой, выдерживает, а толстый лопается. Мы делаем корпуса машин как можно прочнее и стараемся подобрать материалы самой малой теплопроводности. Под давлением атмосферного воздуха стекло самую малость прогнулось внутрь, но тут добавилось тепловое напряжение и образовалась изогнутая трещина, как арка над полом, очертившая участок примерно в десять квадратных сантиметров. Его сразу вдавило внутрь кабины, и получилась щель, может, всего один-два сантиметра шириной. Вода, или хотя бы часть ее, почти сразу вскипела, окна вылетели, и давление пара захлопнуло и прижало клапан так плотно, что трещину было очень трудно заметить.

— И вы до сих пор нам не рассказывали? Почему? — спросила Пэм.

— Ну, вам подобное не грозит. Ваш жилой отсек вообще не сообщается с цистерной. Очко в пользу идеи прицепа.

— И несколько очков вам в минус за то, что оставили нас в потемках!

— Мы проверим цистерну на наличие трещин, — произнес Доминик самым ровным голосом.

И все снова занялись жучками.

Огонь совсем затух. И ветер с горячего севера затих вместе с ним. Доминик, иногда отрываясь от работы, видел, что столбы дыма поднимаются прямо вверх на высоту около километра, насколько он мог судить, а там верхушку срывает ветром и уносит на горячий юг. На этой высоте дым уже подсвечивался солнцем и светился на фоне необычно темного безоблачного неба. Ника подмывало еще разок попытать счастья с прогнозом, но осмотр корпуса «Свечки» не позволял отвлекаться, и он твердо заставил себя вернуться к работе. Трещина действительно может оказаться почти невидимой.

Почти или совсем. Они не нашли ни одной, но полной уверенности не было. Отсутствие доказательств не…

Они ехали дальше, к зною и свету, говорили еще меньше прежнего и постоянно держали с обеих сторон двух жучков для наблюдения за цистерной. Сенатсу, руководитель маршрута, за эти несколько часов произнесла больше слов, чем все четверо, вместе взятые.

Конечно, никто не паниковал, но у каждого хватало разумных оснований для тревоги. Эрни с Ником теперь выглядели спокойнее, чем Папоротники. По крайней мере на первый взгляд.

— Ровный участок приблизительно на тридцать километров.

Девяносто минут молчания.

— Кажется, компрессионная складчатость поперек курса в десяти километрах перед вами. Два возможных прохода. Более широкий в четырех километрах направо. Поверните на двадцать два градуса вправо от тридцати семи.

Магнитное поле планеты было слишком неравномерным, чтобы надежно по нему ориентироваться, но показавшееся солнце позволяло легко определить горячий север — и держать курс прямо на него, что сильно мешало водителю. Новый курс принес некоторое облегчение.

Стены более широкого прохода оказались достаточно высокими, чтобы обеспечить тень почти на сто километров пути. За это время диск звезды практически не сместился вверх. Долина возникла не вчера: изъеденные эрозией стены по обе стороны сильно обрушились. Будь она чуть поуже, путникам нелегко было бы пролагать путь среди завалов.

— В восемнадцати километрах перед вами озеро. Огибайте вплотную по левому берегу.

Добравшись до озера, они убедились, что левый берег почти сплошь загроможден глыбами, но правый был еще хуже. Водители Доверились Сенатсу. Она и сама чувствовала себя все увереннее, потому что доклады с тягача помогали ей интерпретировать показания спутниковых радаров.

Она не приняла в расчет «кактусы», густо растущие по левому берегу, однако эти заросли их почти не задержали. Ни Эрни, ни Доминик не забыли оставшегося позади пожарища, однако на этот раз обошлось без внезапных шквалов огня. Хотя молний, как всегда, хватало.

— Все может быть, — заметил Доминик. — Правая стена довольно высокая, и дующий из-за нее ветер должен резко падать вниз и нагреваться при адиабатическом сжатии…

— Сколько ставишь?

Пари предложил Ахмет, но Ник уклонился от ставки. Эрни не знал, учится ли его друг на своих ошибках или просто не хочет допускать чужого в их дружескую забаву. Он ничего не сказал: был занят управлением. Пари не пари, обошлось без пожара, и впереди уже показался горяче-северный край озера.

Направление вправо вдоль берега.

Эрни готов был выполнить приказ, когда осознал, что голос принадлежит не Сенатсу. В этом не было ничего особенного: хотя йошихаши, как всякие, кому приходится постоянно преодолевать сопротивление воды, обладали отличной мускулатурой, им тоже временами требовался сон.

— Кто на связи? — спросил Эрни, уже поняв, что с ним говорит не человек.

Ответ оказался неожиданным.

— Что? — спросила Сенатсу, голос который можно было узнать даже сквозь треск биопомех, ставший настолько постоянным, что нервная система почти полностью отсеивала его.

— Кто сейчас приказал мне повернуть направо?

— Никто. Ты хорошо идешь.

— Ты не посылала сообщения? И ничего не слышала?

— Ничего. Повтори его, пожалуйста. Ледяная Стена выполнил просьбу.

— Оно пришло не от нас и не с передаточной станции спутника. Это голос аборигена.

Направление вправо. Ты не поворачивать вправо. Пэм опомнилась первой и мгновенно метнулась к передатчику:

— Почему мы должны поворачивать вправо? Символ «мы* неясен. Поворачивать вправо — безопасность и информация.

Эрни уже включил аварийную остановку:

— Сен, ты слышала?

— Я слышу только помехи, ничего необычного, никакого упорядоченного сигнала.

Папоротник оглянулась на мужа, тот кивнул. Улыбки, естественно, не было видно. Пэм кивнула в ответ:

— Сен, вот что мы слышали. — Она повторила сообщение. — Теперь, пожалуйста, повтори это нам. Настолько отчетливо, как позволяет твой голос, и каждое слово отдельно.

Сенатсу послушно повторила. Она ничего не понимала, но догадывалась, что спорить и расспрашивать сейчас не время.

Сообщение немедленно было повторено новым голосом, и Сенатсу воскликнула:

— Теперь я слышала! Прошло по связи!

— Я так и думала. Они явно не глупы и быстро соображают. Давай, Эрни, заводи и выполняй команду, но держи ушки на макушке.

— А чего остерегаться?

— Откуда я знаю? Чего угодно. Чего всегда. Ледяная Стена молча развернул машину. Начался не

предсказанный Юккой дождь, а Пэм придумала новый вопрос, который стоило задать проводнику:

— Насколько далеко?