Чтение онлайн

Герцог становился довольно безжалостным, когда речь шла о его интересах.

Если женщина ему не нравилась или не соответствовала его требовательному вкусу, он не раздумывая мог закрыть перед ней дверь или даже выгнать ее из постели.

Но Екатерина возбуждала его, ее тело, как до него считали многие другие мужчины, было совершенным.

Искра страсти, проскочившая между ними, разгорелась в пламя. Они лежали в огромной резной позолоченной кровати. Комнату, отделанную на французский манер, украшали бесценные картины, приобретенные во Франции по поручению Екатерины Великой. Герцог подумал, что Екатерина Багратион прекрасно смотрится в этой роскошной обстановке.

В то время, когда Екатерина завоевала сердце князя Меттерниха, она была еще очень молода. После замужества Меттерних наверняка стал ее первым любовником.

Но теперь, думал герцог, она расцвела и превратилась в великолепную женщину, подобную хорошо отполированному драгоценному камню без малейшего изъяна, вызывавшую не только восхищение, но и пробуждавшую желание, Немалое удовольствие герцог получал также от остроумных словесных поединков с Екатериной, в которых они как бы бросали вызов друг другу. Ему нравились и чисто женские уловки, с помощью которых она пыталась превратить его в своего раба.

Сейчас она лежала на подушках, и ее изящные руки с длинными пальцами медленно натягивали простыню до самого подбородка, прикрывая обнаженное тело.

Это движение казалось по-детски невинным, и все-таки это было движение, полное соблазна, хорошо продуманное и, вероятно, отрепетированное, так же как и ее походка балерины. Герцог замечал и ценил артистизм ее приемов.

— О чем вы думаете, Екатерина, когда не «работаете»? — спросил он.

Княгиня посмотрела на него, обдумывая ответ, и решила, что не будет делать вид, будто не поняла намека, скрытого в его вопросе.

— Сейчас я думаю только о вас, — мягко сказала она, — и совсем забыла о себе.

«В это очень трудно поверить, дорогая Екатерина, — улыбнулся про себя герцог. — Ты для этого слишком умна и хитра».

Герцог посмотрел на отделанные золотом и бриллиантами часы, стоявшие на каминной полке.

Огромные залы Зимнего дворца, занимавшие три этажа и протянувшиеся почти на полмили, украшало несколько сотен прекрасных часов — часть коллекции, собранной Петром Великим.

— Уже пять часов, — заметил герцог. — Через четыре часа я должен завтракать с царем. А до завтрака намерен немного поспать.

По тону его голоса Екатерина поняла, что уговоры бесполезны.

Она улыбнулась, поднялась с постели и, словно не замечая своей наготы, подошла к креслу, на которое, придя в комнату герцога, бросила свой атласный пеньюар, отделанный кружевами.

Несмотря на рождение ребенка, тело ее все еще было похоже на тело прекрасного обнаженного ангела, как описывал его в свое время князь Меттерних.

Екатерина накинула пеньюар и надела бархатные домашние туфельки, расшитые жемчугом.

— Хороших вам снов, мой обожаемый англичанин! — сказала она. — Буду считать часы до новой встречи, до того мгновения, когда снова смогу целовать вас.

Княгиня одарила его чарующей улыбкой и направилась к выходу. Она нажала потайную кнопку, стена раздвинулась, и не оглядываясь женщина шагнула в темноту. Затем стена опять встала на прежнее место.

Герцог посидел некоторое время, затем лег в постель и закрыл глаза, но вскоре понял, что не сможет уснуть.

Мозг его продолжал работать. Но думал он не о Екатерине и не об их страстном свидании. Его мысли были заняты другим: огромная армия Наполеона, насчитывающая шестьсот тысяч человек, угрожает Москве. Смогут ли русские противостоять ей?

Однако, рассуждал герцог, треть солдат наполеоновской армии — рекруты с захваченных французами германских территорий. Вряд ли они готовы пожертвовать собой ради славы Бонапарта.

Приехав в Санкт-Петербург, герцог узнал, что царь Александр крайне удивлен известием о намерении Наполеона направить свои войска на древнюю и святую столицу России. Русский царь и представить себе не мог, что император Франции может задумать поход на Москву. Мысль о предстоящей войне ужасала его.

Счастье для России, что русскую армию на этот раз поведет не сам Александр, сказал себе герцог.

Как военачальник он имел настолько дурную славу, что ему приписали бы любую неудачу русских.

Сестра царя, будучи в полном отчаянии, написала ему письмо, в котором говорила о том, о чем никто другой не осмелился бы сказать:

«Ради бога, не бери на себя командование армией. Сейчас нельзя терять времени, нужно срочно назначить такого командующего, который пользовался бы доверием солдат, а ты такого довершу них не вызываешь».

Удивительно, но царь внял мольбам своей сестры и, оставив армию, вернулся в Санкт-Петербург.

Всюду он слышал критические замечания в адрес высшего командования, и всюду говорили о Кутузове, одно имя которого оказывало на людей магическое воздействие.

Александр не верил в Кутузова. Он воспринимал его как человека из прошлого века, но решил подчиниться требованию народа и при встрече сказал герцогу:

— Народ хочет Кутузова! Я назначил его главнокомандующим. Что же касается меня, я умываю руки.

Герцог понимал, что царь чувствовал себя оскорбленным, так как ему предпочли генерала, которому уже шестьдесят семь лет и которого он считал ленивым, распущенным и не разбирающимся в современных приемах ведения войны.

Однако от придворных герцог узнал, что Кутузов, несмотря на все свои недостатки, обладает умом и здравым смыслом и имеет опыт ведения войны.

— Он действует не спеша, но упорен в достижении поставленной цели, — сказал герцогу один пожилой государственный деятель. — Он ленив, но проницателен, холоден, но опытен.