Чтение онлайн

Тут Ален издал боевой клич и пришпорил коня. Он поднимался по склону, размахивая мечом, и кричал:

— За Грамарий и леди Корделию!

«Романтический дурачок», — с тревогой подумал Джеффри, понукая чалого, однако, несмотря на все свое раздражение, не мог не восхититься отвагой Алена.

И впервые задумался о том, что скажет Корделии, если он вдруг вернется с трупом человека, за которого она с пяти лет собирается замуж.

Великан с ревом бросился навстречу Алену. Джеффри в смятении закричал. Ошибиться было невозможно — это чудище жаждет крови! Огромная дубина взметнулась для удара, способного расплющить лошадь, как муху, а кость устремилась к голове принца.

Но Ален взмахом меча выбил кость и взнуздал скакуна.

Неустрашимый и вышколенный боевой конь бросился прямо на великана.

Чудовищная дубина взвилась в воздух и ринулась вниз.

В последнее мгновение Ален увернулся.

Сокрушительный удар пришелся оземь. С разочарованным воем великан дернул свое орудие, но палица застряла. Разъяренное чудище заревело, вцепилось двумя руками и потянуло дубину.

Ален извернулся и вонзил меч в зад чудовищу.

Великан завопил, выпрямился, одной из свободных рук хлопая себя по заднице. Другой он отмахивался от Алена, словно от назойливой мухи.

Ален заставил коня попятиться, но поздно — огромная ладонь хлопнула его в грудь, и он закачался в седле. Конь отскочил.

Ален судорожно ловил ртом воздух.

Джеффри понял, что без него не обойтись. Он взвыл, как призрак, и, размахивая мечом, ринулся в бой.

Великан встревоженно поднял голову, зарычал и снова вцепился в свою дубину.

Дубина не поддавалась.

Тогда великан схватил дубину всеми четырьмя руками, а когда подскочил Джеффри, отмахнулся одним кулаком.

Джеффри успел уклониться, но недостаточно — удар вскользь задел голову, так что искры полетели из глаз. С трудом удерживая сознание, он попятил коня.

Мощнейшим рывком великан с торжествующим воплем выдернул дубину.

Ален наконец отдышался и бросился на врага.

Будучи слишком благороден, чтобы нападать сзади без предупреждения, он взнуздал коня и оказался лицом к лицу с великаном. Джеффри застонал от подобной глупости. Сам он тоже ринулся в бой, но Ален оказался настолько проворен, что огромная дубина просвистела прямо у него за спиной, так что у принца оказалось достаточно времени, чтобы вонзить свой меч как можно выше — в брюхо великана. Пронзительный крик чудовища смешался с ужасным звуком лопающейся требухи. Ален стрелой метнулся в сторону, но великан, хоть искалеченный, ударил наотмашь, так что у принца раскололся щит, а сам он еле удержался в седле.

Хрипя и задыхаясь, чудовище заковыляло к нему, подняв дубину всеми четырьмя руками.

Джеффри с криком рванулся вперед.

Но Ален пришел в себя, опустил голову, выставил меч, будто пику, и снова ринулся в атаку.

Великан испустил сдавленный вопль и замахнулся, но он уже так ослаб, что потерял равновесие и рухнул прямо на Алена каждой унцией своего необъятного тела. Ален исчез за этой горой плоти.

— Ален! — в ужасе закричал Джеффри, спрыгнул с коня и взмахнул мечом, чтобы отрубить великану голову…

Но тут из спины чудовища показалось блестящее острие меча, и великан обмяк.

Джеффри сам едва не обмяк от облегчения — но не полного.

В конце концов, великан-то мертвый, а жив ли принц? Джеффри схватил руку чудища, потянул всем своим весом и удержал гигантскую тушу на боку.

Ален выкарабкался и поднялся на ноги. Оглядевшись, он воскликнул:

— Мой меч!

— Здесь! — буркнул Джеффри, кивая на грудь великана. — Тащи его, да побыстрее! Не знаю, долго ли смогу его удерживать в таком положении!

Ален потянулся к мечу, пяткой уперся в грудь чудовища и рванул. Меч выскользнул легко, будто из ножен, так что Ален чуть не опрокинулся навзничь.

Джеффри выдохнул с облегчением.

— Я совершил это! — Ален неверящим взглядом пожирал гигантский труп. — Я сразил чудовище!

— Сразил, — довольно кисло подтвердил Джеффри, — но с каким риском для жизни? Можно попросить тебя в следующий раз дождаться подмоги?

Но Ален мрачнел на глазах; бурный восторг сменялся раскаяньем:

— Смотри, лежа он будто съежился…

— Съежился! Десять футов роста и втрое шире нормального человека, нет, больше чем втрое! Не сомневайся, Ален, это свиное рыло убило бы тебя не задумываясь!

Это замечание изрядно повысило настроение принца, однако он все еще пребывал в задумчивости, теперь уже не раскаиваясь, но удивляясь:

— Почему же он не истекает кровью?

— Хороший вопрос, — признал Джеффри. Он и сам находился в недоумении.

Ни из одной раны великана не просочилось и капли крови, да и вообще никакой телесной влаги там не было. Раны были чисты, словно надрезы в тесте. В самом деле, сейчас великанова туша выглядела скорее сделанной из теста, нежели из мяса.

— Хотя… это вовсе не удивительно, — Джеффри пытался найти успокаивающие слова и — отыскал. — Чудовища Грамария устроены иначе, нежели мы с тобой, Ален.

— Иначе? — Принц перевел непонимающий взгляд на Джеффри. — Ну и как же они устроены?

— Они происходят не от матерей и отцов, — пустился в объяснения Джеффри, — а если и были родители, то они или более далекие предки все-таки появились в одночасье и уже взрослыми из ведьмина мха. Бог не создал их, как нас — из комков протоплазмы, что за бесконечные века случайного отбора соткались в изначально предначертанный Им узор. Нет, эти существа были сотворены мыслью какой-нибудь бабуси — проективной телепатки, ни сном ни духом не ведающей о своем даре. Их породили рассказанные младенцам вечерние сказки о чудищах и героях, а виной тому и сам рассказчик, и его слушатели, часть из которых, неведомо для себя, также может оказаться проекторами. Соединившись, их мысли и сотворяют из ведьмина мха чудовище.

Несколько лет назад он уже рассказывал Алену о проективных телепатах, да и обо всех остальных парапсихологических способностях эсперов Грамария. Конечно, отец просил его не распускать язык, и Джеффри понимал почему, если речь шла о невежественных, суеверных крестьянах, которые скажут, что ведьма, как ее ни назови, останется ведьмой. Но Алена-то не обвинишь ни в невежестве, ни в суеверности — во всяком случае, по местным критериям, так что Джеффри с братьями и сестрами рассудили, что принцу нужно знать своих подданных, раз уж ему придется ими править, когда вырастет.