Чтение онлайн

— Ах, Робер, вы почти убедили меня. Но подумайте, сколько крови должно пролиться при осуществлении подобных планов. Их ведь не решить за месяц и даже за год. Предвижу, борьба будет очень долгой…

— Ничто великое не дается легко!

— И опять вы правы. Благодарю за то, что печетесь о величии Англии. Хотя…

— Это будет только справедливо, — поспешил сказать Робер.

Разговор происходил в лесу во время конной прогулки, и, когда к ним подъехал кто-то из королевской свиты, Робер предпочел ретироваться. Он и так уже сказал достаточно. На какое-то время. Впечатление от его слов будет более глубоким, а результат более плодотворным, если вливать яд постепенно. Небольшими дозами.

Забавно будет, продолжал размышлять Робер, если и вправду начнется настоящая война. Король Филипп перепугается до смерти… Ведь он не хочет ее. Ему выгоднее, чтобы страна при нем жила спокойно, без лишних потрясений, — их и так было достаточно в прошлые годы… Интересно, что он почувствует, если все-таки вынужден будет вступить в войну, дабы отстоять свой трон?..

Робер испытал прилив сил. Он чувствовал себя прекрасно — как рыба в воде, — что бывало всякий раз, когда начинал плести очередную интригу.

Война! — мысленно воскликнул он и прищелкнул пальцами. Война между Англией и Францией. Это звучит серьезно. Филипп коварен и неглуп. Эдуард молод, но уже достаточно искушен. Спор между ними может воспоследовать длительный и обещает быть интересным…

Он был доволен собой. Никогда раньше его козни не оплачивались такой высокой ценой.

Что ж, посмотрим…

Эдуард понимал, что его шансы сбросить с трона короля Филиппа не слишком велики. Военные действия на чужой и довольно далекой земле всегда считались делом нелегким; даже простая защита собственных владений во Франции требовала немалых усилий от всех английских королей, начиная с Вильгельма Завоевателя. Война с близкой Шотландией истощила казну его великого деда и, как считают многие, привела того к преждевременной смерти. И сейчас в этой стране бессмысленно ожидать скорого замирения… Нет слов, чертовски приятна мысль о правах на французский престол, но следует ли от мыслей о правах переходить к делу и пытаться отвоевать корону силой оружия — это требует самых серьезных раздумий. Правда, Робер д'Артуа непрерывно подстегивает его разговорами, не перестает убеждать, что дело это вовсе не трудное, если взяться с умом. Но Эдуард уже знает, что такое война и насколько легче рассуждать о ней, чем сражаться на поле брани. Помимо всего прочего, хватает дел самой Англии, которые требуют постоянного внимания.

Его не оставляло стремление найти и покарать убийц отца. И наконец их поиски завершились.

Зять Мортимера Томас Беркли, в чьем замке произошло убийство, был уже арестован, но сумел доказать, что находился далеко от замка в тот роковой день и потому никакого отношения к смерти короля Эдуарда II не имеет. Он был, правда, опозорен и впал в немилость, но наказания не последовало.

Другой человек, замешанный в аресте короля и содержании его под стражей, Джон Молтреверс, продолжает скрываться во Фландрии и, по слухам, немало способствует сейчас оживленной торговле этих провинций с Англией, так что пускай этим и занимается.

Уильяма Огла, главного исполнителя мерзкого убийства, удалось схватить в Неаполе. Но Эдуард опасался, что, если этого человека доставят в Англию и тот заговорит, то порасскажет такое — и про королеву Изабеллу тоже, — о чем лучше молчать. Поэтому Уильям Огл не должен достичь берегов королевства, он должен умереть раньше, и он погиб на пути из Неаполя в Лондон — конечно, по нелепой случайности…

Королева продолжала спокойно жить в замке Райзинг и, казалось, похоронила там всю гордость и былые амбиции. Оно и к лучшему, считал ее сын, это полезней для мира в стране.

Робер д'Артуа — отнюдь не источник спокойствия — постоянно пребывал рядом с Эдуардом. Он был неизменно весел, любезен и знал, чем и как угодить королю Англии. Прижившись во дворце, он уверял его, что вернется во Францию только вместе с ним.

— У нас похожие судьбы, Эдуард, — часто говаривал Робер. — Нам обоим предстоит добиться того, что положено по праву. Вам — трон, мне — мои владения. Я знаю, только с вашим восхождением на французский престол я смогу вернуть все то, что принадлежит благородному роду д'Артуа. Все, включая и ночной горшок.

— Да уж, — благодушно отвечал Эдуард, — в этом вы можете быть вполне уверены.

Робер не переставал говорить о своих потерях и притязаниях, но умел делать это не назойливо, а весело, с немалым чувством юмора.

— Было бы неплохо, — говаривал он, — если б Господь Бог не допустил битвы при Куртре [11] , где погиб мой дед от руки этих безумных, но храбрых фламандцев. А еще раньше умер от болезни мой отец, и я остался сиротой. С сиротой же, как известно, можно делать все, что вздумается бессовестным людям. И легче всего лишить его наследства. Что они и постарались сделать… Кто именно? Один из королей Франции, кто правил в то время и кто женился на дочери моей тетушки Мао и забрал себе, — а вернее, как бы передал милой тетушке, — все земли, принадлежавшие мне как законному наследнику деда и отца.

— Как бесчестно он поступил! — возмутился Эдуард.

— Они утверждали, что моя тетка совершенно случайно показала документы, по которым мой дед якобы объявлял ее наследницей. Каково, а?

— Это был подлог?

— Конечно! Ну а потом достойная дама скончалась, и все состояние перешло к ее нежной дочке, супруге короля. Вот такой простенький замысел для ограбления всего нашего рода. Тоже королевского!.. А как они со мной обращались при этом, милорд! Словно я был не прямой наследник, а какой-то найденыш, вроде нынешнего короля. О, такого я не забуду и не прощу!

— Разумеется, трудно забыть, если все так и было.

— Клянусь, что не солгал ни в одном слове!.. Надеюсь, и вы, мой храбрый король, не любите, когда вас лишают законного наследства. Или хотя бы его части. Потому что одну половину — Англию — вы получили и достойно правите в ней, а что касается второй половины… За нее вам так же, как и мне, предстоит бороться. И если решитесь на борьбу, то, без сомнения, победите. Убежден в этом. Вам осталось убедить самого себя!

Эдуарду уже приелась эта тема, и он пожелал узнать, кто же подделал завещание и как все это происходило. Тот охотно откликнулся на просьбу короля:

— Документы, по которым меня лишили наследства, были поддельными. Я удостоверился в этом, и вот каким образом… В замке, принадлежавшем деду, была одна женщина… — Он загадочно улыбнулся, видимо, припомнив нечто приятное, связанное с ней. — Одна весьма милая и преданная мне женщина, ее звали Ла Дивьон. Когда на меня обрушилось это несчастье, она шепнула мне по секрету, что у нее сохранилось подлинное завещание, где проставлено мое имя. Мое, а не моей тетки. И показала мне его.