Чтение онлайн

Музыкант ничего не ответил.

— За игру на дудочке искусные музыканты получают пенс или два, — продолжал глава. — Тем не менее мы благодарные и щедрые люди и потому даем тебе целый кошель золота. Этого больше чем достаточно для такого цветущего парня, как ты, чтобы прожить в комфорте до конца своих дней.

— Город Хис Меллин, — последовал холодный ответ, — Должен исполнить свое обещание.

Собрание благородных мужей опять зароптало. Глава встал и призвал коллег к тишине.

— Джентльмены, — проговорил он. — Музыкант говорит правду, было заключено соглашение.

— Отдайте половину, — закричал кто-то.

В ответ на это предложение со всех сторон послышались возражения. Никогда еще в Городском Совете не царил такой хаос. Отношение к незнакомцу резко изменилось. Вообще-то талитяне были добрыми и справедливыми людьми, но, видимо, за время безбедной и спокойной жизни стали несколько высокомерны. Кроме того, в красоте пришельца было что-то чуждое, провоцирующее страх и ненависть.

— Я не собираюсь торговаться, — сухо заявил чужестранец.

Вскочил секретарь.

— В таком случае, — прокричал он с искаженным от ярости лицом, — ты бессердечный и нечестный человек, поэтому не получишь ничего!

Его слова встретили возгласы одобрения. Только глава молчал. Музыкант улыбнулся, повернулся и вышел за дверь. Члены Совета услышали звонкий смех незнакомца, от которого их сковал необъяснимый ужас.

— Мы совершили ошибку! — воскликнул встревоженный глава. — Пошлите за ним шерифа и констеблей. Он замыслил что-то плохое и должен быть задержан.

Не успел курьер выполнить приказ, как по всему Хис Меллину разнеслась музыка.

Только вот на этот раз музыкант играл другую мелодию.

Она обещала медовые пряники и пони, качели и песочные замки, радуги и кукол, а еще летние пикники. Всё дожидалось детей на другой стороне долины. Ни один мужчина и ни одна женщина не слышали этого, но они плакали, потому что их охватили ностальгические воспоминания о прошедшем детстве. Итак, музыкант шествовал по улице, а вокруг него собиралась другая свита. Среди ясноглазых розовощеких лиц не было ни одного старше шестнадцати лет. Золотоволосые дети города выходили из домов купцов и лордов, членов Совета и торговцев. Те, что были постарше, вели младших за руки, а некоторых несли. Малыши торопились, как только могли, но музыкант шел медленно. Ему не было нужды спешить, потому что все взрослое население города стояло, словно их ноги вросли в землю. Они рыдали, протягивали руки и окликали своих детей по именам, но те не слышали их. Для них не существовало других звуков, кроме мелодии, которую исполнял на дудочке музыкант.

Мелодия стала тревожной, она рассказывала о ночных кошмарах, потерях, болезнях и боли, которые остаются позади. Даже те дети, которые едва ковыляли в конце процессии, прибавили шаг. Они прошли по дороге, бегущей через долину, через сады, полные зрелых фруктов, и поля, на которых золотилась пшеница. Вскоре в городе не осталось ни одного ребенка. А музыкант вел их все дальше и дальше. Мимо живых изгородей из боярышника, по каменному мосту над рекой на другую сторону, к зарослям орешника, в которых пели дрозды, к полям и зеленым лугам, на которых пасся скот.

Родители, не в силах сдвинуться с места, могли только размахивать кулаками, кричать и посылать проклятия музыканту или молить о помощи Светлых, судьбу и не важно кого еще, лишь бы получить поддержку. За полдня процессия пересекла долину, к ней присоединились дети с окрестных ферм. Фермеры тоже могли только протягивать в мольбе руки и плакать. Горожане не видели, что произошло с их детьми, когда они достигли горы Хоб, но догадаться было не сложно. Огромные черные двери распахнулись, чтобы поглотить главное богатство Хис Меллина — его детей. Потом они захлопнулись, но перед горой остались следы самых маленьких, заканчивающиеся на полпути к вершине.

После того как закрылся проход, жители города почувствовали, что свободны, и бросились к горе Хоб. Они долбили ее, копали лопатами и просто разгребали руками. Наступила ночь, но люди работали до тех пор, пока не наступил рассвет, до хрипоты окликая своих детей. Они нашли холодные камни, землю, корни и червей.

В последующие недели и месяцы люди приносили каждый кусочек золота и все свои драгоценности к подножию горы Хоб, пока куча в несколько раз не превысила награду музыканта. Копать они тоже не переставали, но не нашли ни одной секретной пещеры или отверстия. Многие горожане легли у холма среди золота и отказывались принимать пищу в надежде, что их заберут в обмен на детей. Секретарь Совета, как выяснилось, повесился на балке у себя дома. Король Авлантии привез сундук с драгоценностями. Его сыновья были уже слишком взрослыми, чтобы их увели, но он очень переживал за подданных.

Ни королевское золото, ни колдовство магов, никакие жертвы не помогли открыть двери горы Хоб.

Хис Меллин и вся Авлантия были в отчаянии.

Через несколько лет к городским воротам подходили путешественники, но, взглянув на безлюдные улицы, уходили. Предлагалось несколько объяснений. Первое, что по городу прокатилась чума и население вымерло. Некоторые говорили, что, поняв, что дети никогда не вернутся, жители повесились от горя в лесу или пошли к морю и утопились. Было мнение, что люди попали под горой в ловушку. Великий исход жителей Хис Меллина был фактом, но каким образом они это сделали, оставалось тайной.

Произошло же все так.

Когда последний ребенок прошел через двери горы Хоб, музыкант, продолжавший играть, оглянулся на дорогу. Очень далеко он увидел маленькую тень, ковыляющую по дороге. Он заиграл погромче, и тень стала двигаться немного быстрее, но к этому времени село солнце. Громко плакал ветер, запутавшись в кронах деревьев долины. Музыкант посмотрел на небо и засмеялся. Потом проскользнул внутрь, и двери закрылись.

Когда глава выбежал из ворот, он нашел в пыли на дороге свою маленькую дочь. Подхватив ребенка на руки, он отнес ее домой.

Леодогран Пенрен, глава Хис Меллина, подарил своей дочери в ее седьмой день рождения пони.

— Смотри только, чтобы он не потерялся, — сказал он ласково. — Как случилось с певчей птичкой.

— Папа, он такой красивый! — воскликнула девочка, целуя отца. — Я никогда не буду отпускать его одного, потому что он не умеет летать и его может съесть нежить. За ним надо хорошо ухаживать.

— И ездить на нем верхом, потому что он уже приучен к седлу.

— Нет-нет! Я ни за что не сяду на него, пока он сам этого не захочет. — Ребенок ласково погладил мягкую шею животного. — Ему будет тяжело, а мне не хочется, чтобы пони грустил. Но если он меня полюбит так же, как я его уже люблю, то однажды пони скажет, что ему хорошо в моей компании. А раз я не умею бегать так же быстро, то он мне предложит сесть ему на спину.