Чтение онлайн

– Я… да.

В наступившей тишине было отчетливо слышно, как трещат угли в камине, рассыпаясь малиновыми искрами. Часы в коридоре пробили один раз. На карниз упала дождевая капля, за ней – другая.

– Ты выбрала очень трудный путь. – Эти слова матери оказались совершенно неожиданными, и Блу посмотрела на нее с удивлением. В усталых глазах леди Кэтрин она увидела глубокую печаль и… сочувствие. – Нужно обладать огромной силой воли, чтобы отказаться от того, кого любишь, Блузетт. Хватит ли у тебя мужества дойти до конца?

Блу со вздохом опустилась на скамью рядом с камином.

– О чем мы говорим? – прошептала она. – Вы хотите сказать, что вам было тяжело оставить Бо Билли и меня?

Ветер швырнул в окно пригоршню дождя. Капли с шумом ударили по стеклу.

– Мы говорим о тебе, – ответила наконец Кэтрин. – Я выслушала твою историю и признаю, что была не права, когда подумала, что ты бросилась на шею его светлости, поддавшись бездумному порыву. Это любовь, и у нее есть своя история. Но скажи, Блузетт, сможешь ли ты отвернуться от того, кто тебе дорог? Сможешь ли отказаться от своей любви? Обладаешь ли ты мужеством и силой? Хватит ли тебе бескорыстия? Уверена ли ты, что никогда не упрекнешь Сесил?

Блу опустила голову и спрятала лицо в ладонях.

– Я молю Бога, чтобы мне хватило мужества.

– Боюсь, ты взвалила на себя непосильный груз, – мягко сказала леди Кэтрин. – У тебя такое же выразительное лицо, как у твоего отца. В твоем сердце легко читать. Если то, что ты сказала, – правда, как же ты сумеешь скрыть свои чувства, глядя на Герцога? Сесил добра, она готова простить любую обиду, но она вовсе не глупа. Рано или поздно она увидит то, что увидела я. Она заглянет тебе в глаза и все поймет. Как ты собираешься скрывать свои чувства, Блузетт?

– Не знаю, – ответила Блу с отчаянием в голосе. – Но я смогу. Я должна!

Леди Кэтрин немного помолчала, потом, отвернувшись к окну, вновь заговорила:

– Боюсь, у тебя ничего не получится. Ты будешь постоянно оглядываться назад, снова и снова сожалея о своем решении, Блузетт. Ты станешь терзать себя, говорить себе, что у тебя был выбор и все могло кончиться иначе. Будешь переживать и мучиться из-за того, что отступилась от своей любви, и будешь упрекать себя за то, что не воспользовалась случаем, когда могла воспользоваться.

– О Боже, – прошептала Блу.

– Заметив случайного человека в толпе, ты побежишь за ним, потому что тебе покажется, что это он. И чей-то жест, чей-то голос и взгляд напомнят тебе о нем. Он явится к тебе в звуках чужого смеха, в чьей-то походке, в знакомом движении. Солнечный свет напомнит тебе о нем, потому что ты видела его в лучах солнца. Дождь заставит тебя тосковать о нем, потому что вы вместе гуляли под дождем. Ты расплачешься от одного только запаха цветка, потому что когда-то он положил такой же цветок тебе на колени или воткнул его тебе в волосы. В облаке ты увидишь его улыбку, а летний ветерок принесет тебе его смех. Он будет являться к тебе во сне и наяву.

– Вы знаете… Вы понимаете…

Леди Кэтрин по-прежнему смотрела в окно.

– Тебе предстоит испытать боль, о которой ты сейчас даже не подозреваешь, И никто не сможет облегчить ее, потому что никто не должен знать о ней. И когда-нибудь другой мужчина, не он, прикоснется к тебе, и тебе придется подчиниться, уступить. И это станет для тебя новой мукой. Ты почувствуешь, что предаешь свою душу, и душа отомстит тебе за измену. Всякий раз, стоит тебе рассмеяться, тебя будет терзать чувство вины, потому что ты не заслуживаешь прощения. Без него не может быть счастья. А он потерян для тебя навсегда. Жизнь без него – медленная и мучительная смерть.

– Я не знала, – прошептала Блу, глядя на мать во все глаза. – Вы сказали, что никогда не любили его… но это неправда. Вы его любили.

– Оставь меня, Блузетт. Я очень устала.

В дверях Блу остановилась и оглянулась. Лицо ее матери было по-прежнему обращено к окну. Холодные дождевые капли катились по стеклу, точно слезы.

– Я прощаю вас, – прошептала девушка. Она вдруг почувствовала, как отступает боль, долгие годы не дававшая ей покоя. Как будто спал наконец тесный обруч, который сдавливал ей грудь и мешал дышать. – Вы достаточно выстрадали, покинув Морганз-Маунд.

Блузетт тихо выскользнула из комнаты и закрыла за собой дверь.

Страдания Блу только начинались. По молчаливому соглашению леди Кэтрин, Месье и Моутон объединились в тайный союз. Блу благословляла и в то же время проклинала их за это. Когда Томас появлялся в Гросвенор-Хаусе, Месье тут же изобретал всевозможные причины, заставлявшие его увозить Блу в город, подальше от гостиной леди Кэтрин. На балах, торжественных приемах, званых вечерах и ужинах леди Паджет успевала увести за собой Блузетт, прежде чем вежливый обмен приветствиями с его светлостью мог перерасти в нечто большее. Моутон тщательно следил, чтобы герцог, нанося визит своей невесте, не встретился случайно с Блузетт в Гросвенор-Хаусе. Он намеренно переносил кресло леди Сесил в библиотеку или на застекленную террасу, куда редко заходила Блу.

Томас сдержал клятву, данную в конюшнях. Он вежливо поддерживал разговоры за обедом, не позволил себе ничего лишнего. Когда он помогал Блу сесть в карету, его прикосновения были мимолетными, в них не было страсти. Томас никогда не садился с Блузетт за карточный стол и тихонько выскальзывал из комнаты, когда тетушка Трембл принималась упрашивать Блу сыграть на фортепьяно. Они больше не танцевали на балах. Сесил не раз приглашала его провести время вместе с сестрой, но Томас всегда находил причины, чтобы отказаться. Когда Сесил предлагала отправиться втроем на прогулку в карете, он ссылался на срочные дела в городе.

Но иногда случалось неизбежное. Один неосторожный взгляд, и между ними вспыхивала страсть, подобная удару молнии. От нахлынувших воспоминаний становилось трудно дышать. В глазах темнело от боли. Блу вновь ощущала прикосновения Томаса – казалось, его пальцы скользили по ее бедрам, а губы прижимались к губам и покрывали поцелуями груди. И в такие мгновения Блузетт видела в глазах Томаса отражение своих чувств. Он страдал точно так же, как она.

– Прошу прощения. – Блу вскочила со стула. – Мне нужно… я должна… – Девушка мучительно искала повод, чтобы покинуть гостиную, прежде чем Сесил угадает по ее лицу подлинную причину.