Чтение онлайн

— Не завидуй, — бросила Анна, сползая на край кровати. Босые ноги коснулись ковра. — Ты не знаешь, насколько на самом деле всё это не весело.

— Уверена, что знать и не хочу! — с обидой сказала Альен. — А теперь дайте мне вам помочь одеться и сделать причёску! Вы ещё не открыли платье?

Она подняла упавший на пол свёрток, любовно провела по помявшейся упаковке, слушая хруст бумаги. Карие глаза её заинтересованно засветились, язычок быстро, едва заметно скользнул по губам. Казалось, что она забывает дышать. Трясущимися руками Альен передала свёрток Анне, глядя той в лицо с нетерпением.

— Откройте!

Анна осторожно приняла его и положила на колени, мысленно повторяя, что он не взорвётся, стоит дёрнуть за ленту. Слишком уж он походил на взрывчатые капсулы. Даже перевязан был так же, разве что не железный.

Прижимая к груди руки, Альен во все глаза смотрела на то, как Анна в нерешительности развязала тонкую серебристую ленточку. Бумага развернулась сама собой, и они обе ахнули: Анна от удивления, Альен — от восторга. Внутри лежало платье из фиолетовой клетчатой ткани, лёгкое, с резными рукавами, похожими на взъерошенные перья хищных птиц, и с прозрачными тёмно-фиолетовыми лентами. Анна машинально коснулась шрамов под глазом. Татуировка была едва заметна, но любой знающий человек легко бы её разглядел. Платье словно было вдохновлено её острыми контурами, и это казалось… милым. Анна даже улыбнулась и прошлась пальцами по тонкой, слегка шершавой ткани.

Альен вздохнула и взяла со столика трюмо щётку для волос.

— Ну что ж, думаю, тут не нужно никаких сложных причёсок. Просто что-то милое, симпатичное, может… — она почесала нос, — даже не прячущее эти розовые волосы. Хотя вряд ли их величествам они понравятся.

— Не делай вид, что тебе есть дело, понравлюсь я или нет! — усмехнулась Анна и послушно села перед служанкой на пуф у трюмо, откидывая волосы назад.

— Да я как будто за вас беспокоюсь! — воскликнула Альен, едва не плача. — Если вы будете плохо себя вести, или выглядеть, или будете чем-то недовольны… — Она нервно выдохнула, боясь представить, что с ней будет, а потом проговорила злым шепотом: — Меня не для того учили быть компаньонкой, чтобы служить какой-то девице из деревни…

Анна дёрнулась, крутанулась и пронзила Альен таким взглядом, что та в ужасе отшатнулась и зажала рот рукой, выронив расчёску. В комнате будто стало темнее, и ярко-алые молнии заблестели вокруг, извиваясь и шипя.

— Простите, — выдавила Альен. — Я… просто… Я знаю, что это ужасно невежливо, я не должна была…

Анна окинула служанку злым взглядом и снова отвернулась к зеркалу. Опасный ореол медленно потух, оставив в воздухе лишь едва уловимый запах жжёного металла.

— Я бы запустила в тебя молнией, — сказала Анна, — но боюсь, что не справлюсь со всеми этими лентами. Работай и молчи.

Альен выдохнула, подняла расчёску и подрагивающими руками принялась расчёсывать длинные волосы Анны, осторожно разделять их и сплетать в хитрые тонкие косички. Розовые пряди стали похожими на ленты.

Анна следила за всем в зеркале и видела в нём будто не себя. Причёска была намеренно небрежной, но слишком умно сделанной, чтобы обмануться: ей, девице из деревни, в жизнь такое самой не сплести.

Все её видели именно такой: озлобленной девицей из деревни, в мужских шмотках и со шрамом на лице. В ней не было лёгкости, женственности и грации, какие были у той же Альен, и никакое платье, даже самое прекрасное, не смогло бы это исправить.

Анна прикрыла глаза. Если даже её служанка (докатились… у неё есть служанка…) выглядит больше леди, чем она, невеста принца, как на неё будут смотреть те, кто провёл в высшем обществе, среди элегантности и красоты, всю жизнь? Что будет, когда она столкнётся с теми, кто считает подобных ей сбродом? Они с мальчиками часто работали на таких людей, у Хога удивительным образом получалось с ними договариваться, а потом смеяться за их спиной и тихо ненавидеть. Сейчас Анне даже посмеяться было бы не с кем…

Полчаса истекали быстро. Анна и Альен постоянно поглядывали на часы: когда оставалось пять минут, им всё ещё нужно было завязать все шнурки и ленты, закрепить все крючки. И с каким же облегчением они выдохнули, когда всё было готово. Анна придирчиво оглядывала себя в зеркале, пытаясь понять, нравится ли ей девушка в отражении. Это точно была не она, но, пожалуй, лучший образ, сочетавший в себе дикость, необузданность и изящность современной моды, придумать было бы сложно.

Анна ещё раз повертелась, помахала подолом, сделала пару шагов, привыкая к тому, как три слоя юбок обволакивают ноги. Платья… Она не помнила, когда в последний раз надевала их!

— Нам пора! — воскликнула Альен, и Анна дёрнулась, когда тонкие цепкие пальчики сомкнулись чуть выше локтя. — Пойдёмте же.

Альен потащила её к двери, но Анна вырвалась и отступила.

— Филипп никого не убьёт, если я опоздаю, — сказала она, понизив голос. — Иди. Мне нужно кое-что забрать…

— Нож? — Альен в ужасе посмотрела на подоконник.

— Не твоё дело.

Взгляд Анны стал опасным. Альен вздохнула, молясь про себя, чтобы Анна ничего не испортила, и нехотя вышла, постоянно оборачиваясь. Лишь когда щёлкнул замок, Анна подошла к кровати, воровато оглянулась и опустилась на ковёр. Пошарила рукой между дном и матрасом и ловко выхватила свёрток из нескольких старых платков. Анна вытащила его и с сожалением сжала, приваливаясь плечом к кровати. Когда она забирала этот свёрток из дома, Орел пришёл в ярость.

— Ты не имеешь права его забирать! — выкрикнул он, загораживая проход из захламлённой кладовой.

— Правда? Смотри! — Анна махнула свёртком у лица брата. — Я это сделала. А теперь отойди, Орел, я не хочу применять против тебя силу. — Яркие молнии засверкали вокруг свободной руки.

Орел не двигался пару секунд, а потом нехотя отошёл и привалился к косяку. Анна вышла, слыша вслед злой крик: «Я тебя ненавижу! Если мы встретимся, я убью и тебя, и его, и всех, кто будет рядом!»

— Не сможешь, братец, — сказала Анна, чувствуя, как внутри что-то болезненно обрывается.

Она хотела сохранить отношения с братом, но не могла ничего ему объяснить. Точно не сейчас, когда она сама была настолько не уверена в своём положении, что готовилась в крайнем случае заключать сделку с королём. То, что было завёрнуто в светлую тряпицу, должно было стать гарантом сохранения жизни и ей, и Орелу, и всем, кто ей дорог. Единственный козырь на случай непредвиденных ситуаций.

Быть может, Орел поймёт позже.

Анна ещё раз тяжело вздохнула и поднялась с пола. Филипп, наверно, её заждался.