Чтение онлайн

— Что обычно отвечают на твои приказы девушки из гарема?

— Они говорят «спасибо», — с нахальной улыбкой заявил Кит. — По-моему, я постепенно просыпаюсь, — добавил он, пробежав пальцами по отросшим волосам.

«Не знаю, что до тебя, но конь твой проснулся — в этом сомнений быть не может», — подумала про себя Анджела, расстегивая морские пуговицы, державшие его гульфик. Под мягкой материей она ощущала твердое присутствие его возбудившейся плоти. И как всегда в таких случаях, ее собственное тело горячо ответило на этот призыв любимого мужчины, и где-то глубоко внутри ее вспыхнуло и стало распространяться по всему телу неудержимое пламя желания, с каждым мгновением все сильнее пульсируя и лишая ее способности мыслить. Кроме того, Анджела почувствовала прилив необъяснимого любопытства, как если бы она была девственницей и теперь ей впервые предстояло познать великую тайну любви.

— Как давно, как же давно это было! — шептала Анджела, чувствуя, как дрожащие пальцы едва справляются со своей задачей.

Рука Кита накрыла ее ладони, прижимая их к возбужденной плоти, обтянутой шерстяной тканью.

— Все будет хорошо, Ангел, — прошептал Кит. — Он помнит тебя.

— У меня не было мужчины уже… — Не давая ей договорить, пальцы второй его руки легли на губы Анджелы.

— Меня это не интересует, — пробормотал он. — Заканчивай то, что начала. — Вслед за этим Кит откинулся в кресле и стал наблюдать, как Анджела борется с оставшимися пуговицами и пряжкой морского ремня. Он видел, как, появившись на ее щеках, румянец возбуждения окрасил нежную кожу шеи и сбежал вниз — за воротник.

— А теперь сними вот это, — указал он на ее ночную рубашку, видя, что Анджела уже закончила расстегивать штаны и теперь занимается перламутровыми пуговицами его белья. — С этим я справлюсь сам.

Она подняла на него непонимающие глаза.

— Ты, похоже, согрелась и теперь можешь снять эту свою дурацкую рубашку девственницы.

— Откуда ты знаешь, что это — рубашка девственницы.

— Видел как-то раз. Еще вопросы есть?

— И как только я тебя выношу! — вспыхнула Анджела, высвобождая его заветный плод из белого полотна нижних панталон. — Ты груб и невозможен!

— И еще — готов умереть ради тебя. Разве за это мне не полагаются дополнительные очки?

Анджела быстро расстегнула ночную рубашку и, позволив ей упасть на пол, встала перед ним во всей своей порочной красоте.

— За это тебе полагаюсь я.

— И черт бы меня побрал, если я не получу то, что мне положено по праву! — прорычал Кит, поднимаясь с кресла и одним быстрым движением срывая через голову белый свитер. — Ложись, mon ange, — добавил он, — и приступим к исполнению условий нашей сделки.

Через долю секунды на нем уже не осталось ничего из одежды и, окончательно сбросив с себя сон, Кит был полностью готов к действиям. Его могучее тело завораживало Анджелу своей неотразимой мужской силой и рельефными очертаниями. Он вошел в нее грубо и резко — в тот же самый момент, когда они оказались рядом друг с другом, и их тела и души слились в одном сумасшедшем порыве, как если бы это была их последняя ночь.

Кит знал все, что нравится Анджеле, и даже сейчас, когда каждая жилка в нем дрожала от усталости и пережитого напряжения, стремился подарить ей максимум наслаждения. Она кончила дважды, а после третьего раза прильнула ртом к его губам и, отодвинувшись через несколько секунд, прошептала:

— Тебе больше нет нужды быть галантным.

Ее упоительное тело отвечало на каждое его движение, каждый вздох и удерживало его внутри себя с силой, которая пронзила Кита и отозвалась в нем острым наслаждением.

На сей раз, в отличие от последней ночи, когда они были вместе, Кита не пришлось упрашивать остаться в ней. Во-первых, он слишком устал, чтобы делать финальное усилие, а во-вторых, просто не мог заставить себя покинуть теплое и дарящее блаженство лоно любимой. И в ту самую секунду, когда, корчась от наслаждения, тело Кита начало извергать в нее семя, ему подумалось, как может одна-единственная женщина значить так много в его жизни.

После того как все было кончено, он нежно поцеловал ее, чувствуя, что теперь окончательно являет собою без остатка выжатый лимон.

— Не волнуйся, сейчас я уйду, — прошептал Кит и перекатился на бок. Однако не успели прозвучать эти слова, как глаза его закрылись сами собой, и он уснул в ее объятиях.

Голова Кита покоилась на плече Анджелы и, поглаживая его шелковистые волосы, она думала: «Ведь он не спал уже много дней!» Он не спал, потому что она попросила его спасти Фитца, и — доброе сердце! — он подчинился. В этот момент она любила его безмерно — за душевную щедрость, безграничное мужество, за его нежность и страстность, за все, чем он был для нее в прошлом. И в этот же момент, находясь посередине ночного океана, единственное, чего Анджела хотела больше всего на свете, — это стать частью его.

Кит был необходим ей, он являлся для нее некой неосознанной потребностью — сродни потребности дышать, и в этот короткий и ослепительный момент снизошедшего на нее озарения Анджела поняла, что не хочет больше жить для других, покорно повинуясь всевозможным социальным предрассудкам.

Если Кит Брэддок до сих пор не расстался с этой мыслью, она хочет быть его женой.

Лежа в темноте и крепко прижимаясь к большому телу Кита, Анджела прокручивала в голове различные романтические сценарии их будущей жизни, придумывала нежные фразы, которые станет ему говорить, представляла, как снова и снова он будет повторять, что хочет взять ее в жены. Улыбаясь в темноте собственным мыслям, Анджела мысленно создавала нежные диалоги, которым суждено состояться между ними.

Однако когда дело дошло до слов, то, что она сказала Киту, вовсе не было пропитано ароматом романтики и не напоминало поэтическое признание в любви. Вскочив с постели в пять утра, Анджела едва успела добежать до крохотной тесной ванной, и ее тут же тяжело вырвало. Через несколько мгновений она обернулась и увидела стоявшего в дверном проеме Кита. Едва шевеля языком, чувствуя, как тошнота снова начинает переворачивать все ее внутренности, Анджела с трудом проговорила:

— По-моему, я беременна. А во всем ты виноват. Ты сделал это со мной, когда пришел к мадам Чентизи.

— Насколько мне помнится, именно ты не захотела, чтобы все кончилось иначе, — мягко возразил Кит. Взгляд его, однако, был далеко не таким миролюбивым, как голос. — А потом было уже все равно.

Обнаженный, он был великолепен и напоминал мраморную эллинскую статую. При том, как ужасно чувствовала себя сама Анджела, это показалось ей несправедливым.

— Теперь тебе придется на мне жениться, — прошептала она — бледная, слабая и шатающаяся от тошноты.

Совершенно неподвижный, Кит стоял в дверях и смотрел на нее, бессильно сидевшую на мраморном полу.