Чтение онлайн

— Да, — вмешалась капитан Циглер. — Особенно когда приходит в движение после долгого стояния. Не услышать ее невозможно.

Сервас повернул голову. Капитан Циглер задавала себе те же вопросы, что и он. Что-то тут явно не вязалось.

— У вас есть какое-нибудь объяснение?

— Пока нет.

— Надо опросить всех поодиночке, — заметил он. — Сделать это сегодня, пока они не уехали обратно.

— Мы их уже рассадили по разным комнатам, под хорошей охраной, — спокойно и уверенно отозвалась капитан Циглер. — Они… вас ждут.

Он поймал ледяной взгляд, брошенный капитаном Циглер на д’Юмьер. Вдруг пол в здании завибрировал, казалось, закачалась вся станция. В первый момент Сервас растерялся и подумал о снежной лавине или о землетрясении, а потом понял: фуникулер. Циглер была права. Не заметить, как он пошел, невозможно. Дверь внутреннего помещения открылась.

— Спускаются, — доложил дежурный.

— Кто? — спросил Сервас.

— Труп, — объяснила Циглер. — Его спускают на фуникулере. И эксперты. Они закончили работу наверху.

Спускалась бригада экспертов-криминалистов, которой принадлежала передвижная лаборатория. Там обрабатывали фотоматериалы, имелись камеры, герметические переносные контейнеры для биологических проб, которые сразу отправят в Институт криминологических исследований национальной жандармерии в Розни-су-Буа, в парижском округе. Для скоропортящихся проб там имелся и холодильник.

— Пошли, — сказал он. — Хочу взглянуть на будущего короля заездов, обладателя Гран-при Сен-Мартена.

Выйдя на улицу, Сервас поразился количеству журналистов. Он бы еще понял, если бы они съехались сюда ради убийства и трупа, но ради лошади! Приходилось верить, что мелкие личные неприятности миллиардеров вроде Эрика Ломбара стали сюжетом, достойным внимания не только читающей публики, но и журналистов.

Он шел, стараясь по возможности не запачкать ботинки в грязном снегу, и все время ощущал себя объектом пристального внимания капитана Циглер.

Тут Сервас и увидел…

Словно частичка ада, если бы тот был сотворен изо льда…

Его передернуло, но он заставил себя смотреть. Труп коня был привязан широкими ремнями на манер детских помочей и закреплен на большой тачке для тяжелых грузов, снабженной легким мотором и пневматическим домкратом. Сервас подумал, что, наверное, те, кто тащил коня наверх, тоже использовали эту тачку… Все уже приготовились выйти из кабины. Сервас отметил для себя, что кабина была весьма внушительных размеров, и вспомнил недавнюю вибрацию. Как охрана умудрилась ничего не заметить?

Скрепя сердце он переключил внимание на коня. Сервас ничего в них не понимал, но сразу решил, что этот был красавцем. Его длинный хвост блестел черными прядями, по оттенку гораздо темнее общего окраса шерсти, цвета обжаренного кофе, с вишневым отливом. Великолепное животное казалось изваянным из какого-то гладко отполированного экзотического дерева. Ноги были того же цвета, что и хвост и то, что осталось от гривы. Шерсть беловато поблескивала множеством мелких льдинок. Сервас прикинул, что если здесь температура упала ниже нуля, то наверху должно быть гораздо холоднее. Наверное, жандармы пользовались газовой горелкой или паяльником, чтобы удалить лед с ремней. Кроме того, животное выглядело как одна сплошная рана, с боков, как крылья, свешивались два больших куска шкуры.

Присутствующих охватил ужас.

Там, где сняли шкуру, виднелась освежеванная плоть, каждый мускул выделялся как на рисунке в анатомическом атласе. Сервас бросил беглый взгляд вокруг себя. Циглер и Кати д’Юмьер побледнели до синевы, у директора станции было такое лицо, словно он увидел призрак. Сервасу редко приходилось любоваться чем-то подобным, и он в полной растерянности отдал себе отчет в том, что вид человеческого страдания стал для него делом привычным, а вот муки животного поразили и взволновали его намного больше. К тому же голова… Вернее, ее отсутствие и огромная рана на шее, там, где она должна быть. Эта недостача придавала всей фигуре некую невыносимую странность, сродни той, что бывает в работах сумасшедших художников. Сервас не смог удержаться, чтобы не подумать об Институте Варнье. Трудно было не связать с ним это зрелище, несмотря на утверждение директора, что никто из пациентов сбежать не мог.

Мартен Сервас инстинктивно согласился с тем, что тревога Кати д’Юмьер была вполне оправданной. Тут дело касалось не только коня. При взгляде на то, как он был убит, по спине бежали мурашки.

Внезапный звук мотора заставил всех обернуться.

На шоссе показался огромный черный японский внедорожник с полным приводом и припарковался неподалеку. Журналисты, несомненно, ожидали появления Эрика Ломбара, но просчитались. Человеку, который вылез из вездехода с тонированными стеклами, было лет шестьдесят, его голову покрывал серо-стальной ежик волос. Сложением и манерой держаться он напоминал отставного военного или дровосека. Сходство с дровосеком увеличивала клетчатая рубаха с закатанными рукавами, из которых выглядывали сильные руки. Холод был ему нипочем. Сервас заметил, что он не сводит глаз с трупа коня. Не обращая ни на кого внимания, мужчина обогнул группу стоящих людей и направился к животному. Сервас увидел, как сразу опустились его плечи.

Человек повернулся к ним, покрасневшие глаза сверкнули болью и гневом.

— Какая сволочь это сделала?

— Вы Андре Маршан, управляющий конюшней месье Ломбара? — спросила Циглер.

— Да, это я.

— Вы узнаете животное?

— Да, это Свободный.

— Вы в этом уверены? — спросил Сервас.

— Конечно.

— Нельзя ли поточнее? У животного нет головы.

Маршан испепелил его взглядом, пожал плечами, снова повернулся к трупу коня и заявил:

— Вы что, думаете, в округе много таких потрясающих годовалых жеребцов? Я могу его узнать так же легко, как вы своего брата или сестру. Хоть с головой, хоть без нее. — Он указал пальцем на левую переднюю ногу. — К примеру, эта белая бальцана на ми-патюроне.

— Белое что?

— Полоска над копытом, — перевела Циглер. — Спасибо, месье Маршан. Мы собираемся перевезти труп на конный завод в Тарб для вскрытия. Принимал ли Свободный какое-нибудь медикаментозное лечение?

Сервас не верил своим ушам. Они что, собирались проводить токсикологическую экспертизу коня?

— У него было отменное здоровье.

— Вы привезли его документы?

— Да, они в вездеходе. — Управляющий вернулся к автомобилю, порылся в бардачке и подошел с пакетом бумаг в руках. — Вот карта регистрации и сопроводительное удостоверение.

Циглер принялась изучать документы. Глядя из-за ее плеча, Сервас рассмотрел множество рубрик, клеток и рамочек, заполненных от руки ясным, твердым почерком. Еще там были рисунки лошадиных фигур в фас и в профиль.

— Месье Ломбар обожал этого коня. Он был его любимцем. У него прекрасная родословная. Великолепный ярлинг. — Голос его прервался от ярости и муки.

— Ярлинг?.. — шепнул Сервас на ухо Циглер.

— Так называют чистокровных одногодков.

Пока она изучала документы, он не смог удержаться, чтобы не залюбоваться ее профилем. Ирен была обворожительна, от нее исходила аура компетентной авторитетности. Он дал бы ей лет тридцать. Обручального кольца она не носила. Сервас сразу задался вопросом: есть ли у нее дружок или она ведет холостую жизнь? Может, разведена, как и он сам?