Чтение онлайн

empty-line/>

— Он прихоооооооодит в сеееееееебяааааа!

— Вы меееееееняаааа слыыыыышитеееее????

Голоса. Откуда-то издалека. Обращаются к нему. И боль… Боль повсюду. Он жутко устал, и так хочется отдохнуть. Сознание на миг вернулось, Сервас различил свет и чьи-то лица. А потом — снова лавина, горы, холод и полная тьма.

— Маааартееен, тыыы меняааааа слыыышииииишь????

Он медленно открыл глаза. Поначалу его ослепил свет, льющийся с потолка. Потом в поле зрения появился какой-то силуэт и склонился над ним. Сервас силился разглядеть лицо человека, который что-то ласково ему говорил, но яркий свет плафона создавал слепящий ореол и больно резал глаза. Лицо то расплывалось, то появлялось. Однако оно, несомненно, было красивым.

В его руке оказалась чья-то ладонь, явно женская.

— Мартен, ты меня слышишь?

Он кивнул. Ему улыбалась Шарлен. Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Прикосновение было приятным. Мартен ощутил легкий запах духов. Дверь в палату открылась, и вошел его заместитель.

— Очнулся?

— Вроде бы да. Но пока не говорит.

Она повернулась к Сервасу, заговорщически ему подмигнула, и он сразу понял, что окончательно пришел в себя. Эсперандье шагал через палату с двумя дымящимися стаканами в руках. Один он протянул жене. Мартен попробовал повернуть голову, но ему что-то мешало: ортопедический воротник.

— Вот ведь черт!.. Какая история! — сказал Эсперандье.

Сервас попытался сесть, но острая боль заставила его отказаться от такой попытки.

Венсан это заметил и заявил:

— Доктор говорит, тебе нельзя двигаться. У тебя сломаны несколько ребер, незначительные травмы в области шеи и головы, несколько обморожений. Еще тебе отрезали три пальца.

— Что?

— Да шучу, шучу.

— А Ирен?

— Ее тоже откопали. Она в другой палате. Ей досталось больше, чем тебе, но она в порядке. Несколько переломов — а так ничего.

Сервас почувствовал огромное облегчение. Но на языке вертелся еще вопрос:

— Ломбар?

— Его тело не нашли. Наверху сейчас паршиво, поиски начинать пока нельзя. Отложили до завтра. Нет сомнения, что он погиб под лавиной. Вам обоим повезло. Вас только задело.

Сервас опять поморщился. Тебя бы так задело!..

— Пить… — прошептал он.

Эсперандье вышел из палаты и вернулся с медсестрой и врачом. Они с Шарлен вышли, и Серваса подвергли осмотру и расспросам по полной программе. Сестра протянула ему стаканчик с соломинкой. В нем была вода. Горло у Серваса отчаянно пересохло, он выпил и попросил еще. Тут дверь снова открылась и появилась Марго. По ее взгляду он догадался, что видок у него еще тот.

— Ух ты!.. Тебе бы играть в фильме ужасов! Кого угодно напугаешь! — засмеялась она.

— Мне разрешили ее к тебе привести, — сказал Эсперандье, держась за ручку двери. — Я вас оставлю. — Он закрыл за собой дверь.

— Лавина, — сказала Марго, не отваживаясь слишком долго на него смотреть. — Бррр! Любой в штаны наложит. — Она неловко и очень коротко улыбнулась. — Ты хоть понимаешь, что тебя могло просто раздавить? Дьявольщина, папа, пожалуйста, больше не отчебучивай такой хрени!

Откуда эта лексика? Вопрос вставал перед ним уже не в первый раз. Вдруг Мартен заметил, что глаза Марго полны слез. Наверное, она примчалась сюда задолго до того, как он пришел в себя, и увиденное ее очень взволновало. Внутри у него все затрепетало.

Отец показал на край кровати и предложил:

— Садись сюда.

Он взял девочку за руку, и на этот раз она не сопротивлялась. Мартен хотел ей что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали. Сервас скосил глаза и увидел, что в палату входит молодая женщина лет тридцати. Раньше он ее никогда не видел. Правая бровь и щека рассечены, глубокий порез на лбу и красно-синие круги вокруг глаз. Еще одна жертва лавины?

— Майор Сервас?

Он кивнул.

— Я Диана Берг, психолог из института. Мы с вами разговаривали по телефону.

— С вами-то что случилось?

— Попала в аварию, — сказала она, улыбаясь, словно речь шла о чем-то забавном. — Я могла бы еще раз задать вам вопрос, но ответ уже знаю. — Диана быстро взглянула на Марго. — Могу я поговорить с вами минуту?

Сервас посмотрел на дочь. Та скорчила недовольную гримаску, смерила гостью презрительным взглядом и вышла. Диана подошла к койке, и он указал ей на свободный стул.

— Вам известно, что Гиртман исчез? — спросила она, усаживаясь.

Сервас впился в нее глазами и замотал головой, несмотря на воротник. Гиртман на свободе! Его лицо помрачнело, взгляд стал печальным и жестким, словно в палате выключили свет. Он подумал, что вся эта ночь была сплошной неразберихой. Ломбар напрасно старался попасть в убийцы. Он представлял опасность лишь для маленькой кучки негодяев. Гиртманом руководило совсем другое. Бесконтрольная ярость, которая темным огнем постоянно сжигала его сердце, безграничная жестокость, жажда крови и полное отсутствие угрызений совести навсегда отделили его от других людей. У Серваса по спине побежали мурашки. Что же теперь будет, если швейцарец на свободе? Вне стен института, без медикаментов его психопатические порывы и охотничий инстинкт снова проснутся. От этой мысли он похолодел. У таких извращенных психопатов, как Гиртман, не наблюдалось ни малейших признаков человечности. Наслаждение, которое им доставляли мучения, насилие и убийства, выходило за все рамки. Если ему представится случай, то швейцарец обязательно снова возьмется за свое.

— Как это произошло? — спросил он.

Она пересказала всю ночь, начала с того момента, как Лиза застала ее в своем кабинете, и закончила тем, как выбралась на ледяное шоссе, оставив безжизненного Гиртмана в автомобиле. Диана шла около двух часов, пока не набрела на человеческое жилье и не постучала в первый же деревенский дом. Она очень замерзла, дело, наверное, дошло до гипотермии. Когда на место аварии прибыли жандармы, машина была пуста. От нее к дороге вели следы ботинок и капли крови.

— Его кто-то подобрал, — предположил Сервас.

— Да.

— Либо случайная машина, либо… сообщник.

Он повернул глаза к окну. За стеклом была темная ночь.

— Как вы обнаружили, что Лиза Ферней была сообщницей Ломбара? — спросил Сервас.

— Это долгая история. Вы действительно хотите ее услышать?

Он смотрел на нее, улыбаясь, и чувствовал, что ей, психологу, очень надо все кому-нибудь рассказать. Надо выговориться. Прямо сейчас. Им обоим представилась прекрасная возможность. Сервас понял, что она испытывает то же чувство ирреальности происходящего, что и он. Чувство, порожденное этой странной ночью, полной ужаса и насилия, и всеми предшествующими днями. В этот миг, одни в тишине больничной палаты, два чужих человека вдруг стали очень близки друг другу.

— У меня впереди целая ночь, — отозвался майор.

Она улыбнулась и начала:

— Хорошо. Я приехала в институт как раз в то утро, когда наверху нашли мертвого коня. Очень хорошо помню: тогда шел снег и…

Когда Цезарь это увидел, он подал сигнал четвертой цепи бойцов, которую сформировал из шести когорт. Цепь стремительно бросилась вперед и с такой силой ударила по кавалерии Помпея, что никто не смог ей противостоять.