Чтение онлайн

Здесь полыньи не было, но мало ли что? Вдруг провалятся в заметенную снегом трещину?

Мы разбрелись между грудами льда, выкликая их имена. Я влезла на гребень — и увидела их! За соседним бугром они играли с кем-то — в первый миг мне показалось, что с большой собакой.

Нет, это не собака. Это детеныш снежного медведя!

Мохнатый, толстенький медвежонок ластился к детям и был невероятно мил. Но ведь где-то поблизости бродит его мать!

Алассарэ, зашедший с другой стороны, тоже заметил детей. В мгновение ока он оказался рядом с ними и сказал негромко:

— Ну-ка, проказники, побаловались — и будет. Давайте-ка к матушке. И ты, малыш, ступай откуда пришел.

Он легонько подтолкнул медвежонка.

Тот отбежал на несколько шагов и заскулил, захныкал, почти как ребенок.

Сулиэль и Соронвэ заспорили:

— Не прогоняй его, он хороший!

— Он с нами подружился!

— В лагерь, быстро! — напряженно приказал Алассарэ. — Тинвэ, уведи их.

Скатившись со своего бугра, я схватила детей за руки…

Раздался рев.

Будто ниоткуда, шагах в двадцати от нас воздвиглась косматая громадина. Медвежонок, скуля, подбежал к ней — мать встретила его увесистым шлепком. И ринулась к нам.

Алассарэ выхватил нож, но что он мог?

Я опрометью бросилась прочь, волоча детей за собой.

Сзади раздалось злое рычание, короткий возглас и глухой звук падения, тут же — крик Ниэллина, отчаянный вопль Тиндала… Снова взревела медведица, захрустел снег под тяжелыми прыжками…

Все стихло.

Затащив детей за ледовую гряду, я в страхе выглянула оттуда.

Медведица с медвежонком исчезли. Тиндал стоял спиной ко мне, тяжело дыша, свесив пустые руки.

Ниэллин склонился над Алассарэ. Тот лежал в снегу, раскинувшись нелепо, словно тряпичная кукла. Под ним растекалось темное, как чернила, пятно.

От ужаса у меня подогнулись ноги и потемнело в глазах. Я не выдержу, этот удар выше моих сил!

Соронвэ спас меня от обморока, дернув за куртку:

— Тинвэ, Тинвэ, медведь ушел? А где Алассарэ?

Дети! Им нельзя видеть, что случилось с Алассарэ. Вдруг это снова подтолкнет их к отчаянию и к болезни? Пусть узнают позже!

Я отшатнулась обратно за гряду и, не говоря ни слова, потащила Сулиэль и Соронвэ к лагерю. Обогнув еще один бугор, мы увидели Айвенэн. Дети бросились к матери, а я крикнула ей:

— Идите со всеми! Мне надо Ниэллина подождать! И Тиндала.

Голос у меня вдруг сел, и Айвенэн удержалась от расспросов. Но теперь Сулиэль спросила растерянно:

— А Алассарэ?

— Он тоже догонит. Потом.

Пусть мне простится эта ложь! Я не могла сказать правды, да и сама не знала ее. Жив Алассарэ или мертв?

Не в силах оставаться в неведении, я развернулась и помчалась обратно.

Он лежал на том же месте. Темное пятно под ним расплылось. Ниэллин неподвижно сидел на коленях подле него, склонив голову, спрятав руки под меховой курткой Алассарэ. Вернее, под окровавленными, смятыми лохмотьями. Тиндал столбом застыл рядом, не спуская с товарищей испуганных глаз.

— Он жив? — шепнула я.

— Да. Пока, — не поднимая головы, бесцветным голосом ответил Ниэллин.

Я отважилась взглянуть Алассарэ в лицо — оно было мертвенно спокойно и совсем бело. Только из угла рта стекала струйка крови, черной в холодном свете звезд. Потом я заметила пар у его губ и разглядела, как грудь его приподнимается слабыми, короткими вдохами.

Он жив!

— Она его лапой ударила, повалила и давай зубами драть, — пробормотал Тиндал. — Ниэллин ледышку бросил, отвлек… А я копьем по носу задел. Она аж взревела. И к детенышу подалась — он убежал, скулил где-то тут неподалеку. Алассарэ бросила, а он… вот.

Ниэллин поднял к нам бледное, потерянное лицо:

— Я позвал отца. Один не смогу...

За спиной кто-то сдавленно всхлипнул. Я обернулась — Арквенэн обеими руками зажимала себе рот. Глаза у неё распахнулись, словно блюдца. Да она сама сейчас рухнет без чувств!

Я поддержала ее — она даже не заметила.

— Что здесь?!

К нам подбежали Айканаро, Ангарато и ещё несколько мужчин.

Тиндал вполголоса повторил свой рассказ.

— Не жилец, — горестно вздохнул кто-то.

Другой предложил озабоченно:

— Надо его перевязать скорей — и на волокушу. Все уже ушли, мы ждать не можем.

— Алассарэ трогать нельзя, — глухо произнес Ниэллин. — Хребет сломан. Растрясем по дороге — обезножит или умрет.

— Так он все равно... Хм. Он же так в снегу замерзнет!

— Несите шатер, тот, старый, — распорядился Айканаро. — Прямо над ним поставим.

— Мы что, остаемся?!

Ангарато тихо сказал:

— Брат, это невозможно. Мы должны идти со всеми. Разделяться нельзя.

— Прикажешь бросить его? — зло спросил Айканаро. — Или тащить полумертвого? Лучше уж сразу добей!

Ангарато промолчал.

— Я буду с ним, — похоже, Ниэллин слышал все, хоть и казался целиком сосредоточенным на раненом.

Тиндал взмолился, обращаясь к братьям Лорда:

— Позвольте мне тоже остаться! Мы не задержимся надолго. Я проведу их, найду дорогу!

Айканаро и Ангарато не отвечали, сверля друг друга взглядами. Они явно вели между собой мысленный спор.

— Посторонись!

Это Лальмион!

Собравшиеся расступились. Лальмион пробежал между ними и, одним движением сбросив походный мешок, упал на колени рядом с Алассарэ. Пощупав жилку на его шее, он сказал Ниэллину:

— Меняемся.

Едва Ниэллин отнял руки, раненый дернулся, захрипел, лицо его исказилось страданием. Но Лальмион провел ладонью по его лбу, потом сам просунул руки под изодранную куртку — и Алассарэ вновь погрузился в бесчувственное забытье.

Ощупывая его, Лальмион бормотал:

— Кровь затворил, молодец. Два ребра сломаны… ничего. Хребет… срастется, если выживет. Нутро… да, тут плохо. Порвано все. Так, — сказал он Ниэллину. — Твое дело — держать его. Заслони от боли и не дай уйти. Я займусь животом, остальное после.