Лёд
Шрифт:
Я уже предвкушала, как побегу рыбачить, однако Лальмион велел:
— Отдохни, погуляй. И не вздумай мочить руки! Снимешь сегодня рукавицы, испортишь мою работу — больше лечить не буду!
Ослушаться целителя я не посмела. Но не хотелось и проводить время в полной праздности, ведь тогда тревога и сомнения навалятся с удвоенной силой…
Чтобы отвлечься, я все-таки пошла с Арквенэн на рыбалку, прихватив свою удочку. Она пригодилась! К нам прибежали дети — Соронвэ и трое его приятелей. Мальчишки по очереди старательно закидывали крючок и даже сами, без нашей помощи поймали нескольких рыб! На кусочки потрохов рыба клевала еще лучше, чем на сухое мясо. Но сегодня ветер был сильнее, чем накануне, и рыбаки вскоре замерзли.
Передав удочки другим желающим попытать удачи, мы с Арквенэн увели мальчишек в детский шатер и улов прихватили. Детям его достаточно, а для взрослых наловить рыбу еще успеем.
Подруги мои занялись готовкой, а мне скучно показалось без дела толкаться у жаровни. Я вернулась к полынье. Туман над ней не проредился, по воде все так же медленно плыли большие и маленькие льдины. Однако я заметила, что наледь у закраины стала толще и шире. Я сбросила вниз ледяную глыбу — наледь не проломилась. Отважилась слезть сама — прозрачный лед держал меня!
Разведчики могли бы не трудиться, не бродить невесть где в поисках переправы. Холод, наш враг, теперь поможет нам — возведет мост через полынью!
Скорей бы наши мужчины вернулись!
Прошло еще полкруга, а вестей от них все не было. Беспокойство мое разгоралось, и его не смогли развеять ни радость от обильного улова и новой добычи охотников, ни удовольствие от еды: сегодня каждому досталось по хорошему куску рыбы и мяса. Но я не решалась сама посылать разведчикам зов. Вдруг отвлеку от чего-то важного? Или, хуже того, скажу что-нибудь лишнее?
Наконец меня достигло краткое, слабое осанвэ Тиндала: «Возвращаемся. Переправы не нашли. Придем завтра».
Что за нетерпение охватило меня! Что за смятение!
Укрывшись в хижине, я два десятка раз доставала и прятала браслет, не в силах решить, ужасен он или прекрасен. Не в силах угадать, как его примет Ниэллин.
Может, мне вовсе не стоит навязывать ему подарок? Ведь это Тиндал, а не он, прислал весть о возвращении!
А если он уже не любит меня? Он ведь больше не спрашивал о моих чувствах. Каким глупым тогда будет мое внезапное признание!
Спасибо Арквенэн! Она оборвала мои метания, заявив:
— Хватит дергаться, как рыбка на крючке. Возьмет Ниэллин твой подарочек, никуда не денется, — и добавила, зевнув: — А не возьмет, ему же хуже.
Откуда она знает? Я ведь ничего ей не говорила!
Пока я искала слова, Арквенэн загасила лампу. Мне ничего не оставалось, как улечься спать — и, против ожидания, спала я крепко и долго.
Наутро ветер задул с юга, принес колючую, густую метель, еще добавившую мне тревоги. Снегопад может надолго задержать путников, а то и вовсе собьет их с дороги! И что будет, если на пути у них покорежится лед или разверзнется новая полынья?
По счастью, в середине дня наши разведчики вошли в лагерь. Заснеженные, уставшие, они, однако, были довольны. Еще бы! На двух волокушах они притащили завернутые в шкуры большие куски мяса и сала. Выходит, их охота была не хуже нашей! Они даже обошлись без веревок…
Сердце у меня заколотилось. Вот-вот придется объявить о нашем бесполезном подвиге!
Когда смолкли приветствия, Айканаро объявил во всеуслышание, что на юге пути нет: в ту сторону полынья тянется больше чем на десять лиг и впадает в другую, преградившую отряду дальнейший путь. Кое-где в края полыньи упираются смерзшиеся льдины, но эти «плавучие мосты» нигде не достигают противоположного «берега». Если мороз усилится, возможно, воду закроет молодой лед. Но разведчики сочли за лучшее вернуться в лагерь и ждать этого вместе со всеми.
Новости не слишком огорчили нас. Задержка у полыньи оказалась не такой уж и страшной: мы отдохнули, раздобыли свежую пищу. Сытому же все видится совсем по-иному, чем голодному.
Вдобавок оставалась надежда на отряд Финдекано. Может, удача улыбнется Второму Дому?
Артафиндэ тепло поблагодарил всех разведчиков и увел Айканаро и Ангарато к себе, чтобы выслушать подробный рассказ. Остальных обступили друзья и родичи. Мы с Арквенэн тоже подошли к нашим мужчинам.
После первых объятий Алассарэ отступил на шаг и окинул нас пристальным взором:
— Да вы похорошели, девы! Щеки как розы, глаза блестят… Вижу, вы тут не бедствовали!
— Конечно! — подбоченилась Арквенэн. — Пока вы без толку бродили туда-сюда, мы всех спасли от голодной смерти. Мы бы ноги протянули, вас ожидаючи, если б не наши веревки!
— Какие веревки? — удивился Алассарэ.
Арквенэн откинула капюшон. Короткие волосы рассыпались по плечам, снег тут же украсил их россыпью блесток.
Чуть помедлив, я тоже обнажила голову.
Мужчины на мгновение остолбенели, а потом Тиндал вскричал в изумлении:
— Что это?! Вы стали похожи на мальчишек!
— Мы обрезали волосы, чтобы сплести из них веревки, — объяснила я, стараясь говорить спокойно. — Без них охотники не смогли бы добыть морского зверя.
— Тоже мне, охотники, — проворчал Тиндал. — Мы вот постромками обошлись. А вы… других волос не нашлось, конечно!
— Почему же? Артанис тоже отдала свои косы, — возразила я.
Тиндал вытаращил глаза.
Алассарэ упал на колено и, прижав руку к сердцу, склонился перед нами.
— Горжусь! — выпрямившись, воскликнул он с чувством. — Горжусь дружбой со столь смекалистыми и щедрыми девами!
— Тебе бы все насмешничать! — вспыхнула Арквенэн.
— Отнюдь, — серьезно сказал Алассарэ. — Я правда горжусь вами.
Он еще раз поклонился.
А Ниэллин все молчал, не сводя с меня глаз. Точно, онемел от отвращения при виде моей головы!
Алассарэ, вставая, толкнул его.
— А… да. Я тоже горжусь, — очнувшись, пробормотал Ниэллин.
Отряхнув волосы от снега, Арквенэн накинула капюшон: