Чтение онлайн

— Кто? — спрашиваю.

Пайке вздрогнул, глянул на меня ошалелыми глазами, сунул в зубы сигару, закурил и только потом произнес хоть что-то членораздельное.

— А, это ты, Медведь. Нам-то с тобой повезло. А вот Хендриксену с Йорком — не очень.

Медведь — это я. Все меня так зовут. Даже начальство, кажется, не помнит моего настоящего имени. Да что начальство — сам-то я помню?

— Что отчебучилось — то?

— При посадке стойка шасси подломилась, понесло юзом на брюхе, развернуло и крылом — об заправщика. А в баках горючки еще полно было. Ну и рвануло все к гребешкам.

— Мать-перемать! — сказал я. — Сколько же можно! Если эти придурки из аэродромных служб будут и дальше чесать задницу, а не работать, то мы здесь все перегробимся к распроэдакой теще.

— Слушай, Медведь, а может, сегодня отрихтуем пару-тройку этих козлов? — оживился Пайке, глаза его чуть заблестели.

— Это можно, — ответил я, — а толку-то? Ладно, отрихтуем, какой базар.

— Кстати, Медведь, тебя Чиф Питере искал.

— С каких это? У меня сегодня плановый полет в Тэйлер.

— Все ломается, Медведь.

— Это точно, — кивнул я в сторону обломков «Провайдера» и полез в машину.

Вырулив к вышке, я тормознул и выпрыгнул из джипа. Сегодня распогодилось, но все равно для начала ноября было холодновато. Если лететь сегодня куда-нибудь к чертовой матери, то пускай бог или черт — или кто там благоволит полярным пилотам? — пошлет хорошую погоду, без бурана, тумана и прочего дерьма.

Чиф Питере, мужик габаритов необъятных — что в высоту, что в ширину, — встретил меня взглядом недобрым. Впрочем, при его мохнатых бровях и взгляде исподлобья это дело нехитрое и вполне обычное.

— Ну что, орел полярный, нет желания прошвырнуться в романтическое путешествие?

«Ага, — думаю, — у тебя все путешествия романтические. Только романтика какая-то однобокая — то обледенение, то буран, то еще какая-нибудь дерьмовочка».

— Да уж, — говорю, — дождешься от вас путешествия на Гавайи или куда-нибудь на Таити с белокурыми красотками. Говорите уж сразу — какую очередную гадость вы мне припасли?

Питерс громоподобно хмыкнул, одернул свитер, туго обтягивающий его бочкообразную грудь, и пригладил ладонью смоляно-черную копну волос.

— Полетишь на мыс Ледяной, станция «Ледовая кора». Слыхал про такую?

Слыхал, ох слыхал! Но лучше бы не слышать. Парни, что возили этих крезанутых ученых на их долбанную станцию, рассказывали черт — те что. Я, конечно, не слишком доверяю всем байкам, ибо сам люблю под кружечку-другую выдать нехилую историю-другую. Но рассказывали, что бурят там что-то. И не нефть ищут, а хрен его знает что.

У меня вообще к бурению отношение паршивое. Дедуля мой, покойничек, рассказывал, что его папашка бурил в свое время в Техасе, нефть искал, еще до второй мировой. С тех пор и перебивается семейство с хлеба на чай — угрохал прадедушка все капиталы в это бурение, ни черта не нашел, да и у самого от расстройства чувств крыша съехала. А головастых что-то больше не рождалось, и капитал склепать не удалось никому. Я вот только смог кое-что сколотить, купил самолет, часть акций в мелкой авиакомпании. Да все равно — разве ж это деньги? С тех пор, как дедулины рассказики послушал, очень погано отношусь я к людям, что бурением заняты, и стараюсь от них подальше держаться. Не мое это дело.

А тут еще радиосвязь прервалась с этой станцией. Слухи вообще дурные пошли. И людоедство предполагали, и взрыв газа в найденном месторождении — хотя, кроме месторождения дерьма каких-нибудь вымерших мамонтов или еще черт знает кого, вряд ли там что найдешь, — и массовый психоз с не менее массовым самоубийством. Короче, все вспомнили, что могли придумать. Лажа это, конечно, но мне все эти бурения черт знает где и черт знает зачем тоже не нравились. Плевать, само собой, я версий не выдвигал и от разговоров на эту тему старался уклоняться, но ситуация — дерьмовая.

А тут — на тебе! Чиф Питере направляет меня в это самое богом проклятое место. И ведь придется лететь, никуда не денешься, Хендриксен гробанулся, Пайке выходной и кирной, остальные в разгоне с вечера. А мою птичку наладили, я свободен. Значит, мне и лететь. Полное дерьмо!

Но я все-таки рыпнулся:

— Чиф, а может, не стоит сегодня вообще вылетать? Прогноз дурной, да и у меня какое-то предчувствие нехорошее.

Питере тяжело на меня глянул и гулко хмыкнул. В предчувствия пилотов он верил — сам пилот, — но на попятную не пошел. Видать, сильно на него даванули.

— Повезешь фэбээровцев и каких-то высоколобых, — как будто ничего не слышал, продолжил он.

«Ничего себе, — подумал я, — еще и ФБР! Значит, фигня там капитальная, на мысе Ледяной».

— А феды — то хрен ли там будут делать? — спрашиваю.

— А это не твое дело. Тебе только нужно их привезти и увезти. Если зависнут, то улетаешь, как только они там устаканятся. Остальное — их дело.

«Ну-ну, — думаю, — вот так дела. Может, ребята, что говорили о людоедстве или массовом самоубийстве, вовсе не так уж неправы».

Только я рот хотел открыть, как Чиф рявкнул так, что стекла задребезжали:

— А ну, вали отсюда в шестой ангар! Люди тебя уже давно дожидаются!

После такого рыка ничего не оставалось делать, только поспешно ретироваться. Вот я и попылил к шестому ангару. Да тут по дороге движок джипа зачихал и начал глохнуть. Короче, день начался отменно. Видать, кончится он еще лучше.

Смотрю — на летном поле уже более или менее порядок навели, а посередь него опять Пайке стоит, и стоит уже нетвердо. Я притормозил рядом.

— Ну что? — спрашивает.

— А, — махнул я рукой, — дерьмо полное.

— Слыхал, — говорит, — феды к нам пожаловали?

О, и этот знает.

— Я же говорил, — гнусавит он и к фляжке прикладывается, — секта там, на Ледяном. Эти бурильщики мне сразу не понравились. Ученые, говорите? Ну-ну.

Плюнул я тут и пору лил дальше. Сразу они ему не понравились, как же. Да он их и в глаза не видел. Видели этих, с Ледяного, только Хендриксен с Йорком — покойнички, Питере, да еще О'Мэлли к ним как-то раз жрачку и аккумуляторы закидывал.