Шрифт:
«Она прогоняла его холод, а он охлаждал ее жар»
Пролог
Дни зарождения мира
– Почему они так ненавидят меня, Хааштар?
Мальчик оторвался от создания своего огненного оружия и поднял глаза. Его младший брат был самым красивым из них, а его золотые волосы сияли ярче солнца.
– Никто не ненавидит тебя, Сетис
Ложь и они оба знали это!
Он подошел поближе и Хааштар заметил расплывающийся синяк на скуле. В сверкающих серебром глазах не было слез. Он так привык к побоям своих братьев, что казалось, они больше не беспокоили его. Хааштар в отличие от остальных, всегда защищал Сетиса, но в его отсутствие, издёвки и избиения продолжались. Они ненавидели Сетиса за то, что отец создал его слишком идеальным внешне и уродливым внутри. Для них он был монстром.
Их младший брат отличался от них своим неукротимым и кровожадным нравом, а все потому, что не мог совладать со своей природой. Отец создал его, чтобы сохранять баланс в мире. Равновесие – главный закон Вселенной. Если существует свет, значит должна быть и тьма, если есть добро, должно быть и зло.
Сетису выпала самая горькая участь – быть тьмой. Они все являлись божествами, теми, кому будут поклоняться смертные. В то время как Сетис, будет править мёртвыми, в уготовленном для него подземном царстве. Он считал это жестокой несправедливостью. Хааштар вновь посмотрел на своего младшего брата. Он видел в нем лишь испуганного и ранимого маленького мальчика, который хотел быть принятым своими братьями.
– Хочешь, устроим твое любимое представление? – предложил Хааштар и в его руке появился шипящий огненный шар. Сетис широко улыбнулся и они переместились на большое пустынное поле. Стряхнув руками, в ладонях брата появились черные дымчатые верёвки. Обернув ими огненный шар, Сетис взметнул его высоко в небо и Хааштар едва пошевелив пальцами, заставил его взорваться мелкими разноцветными искрами. Сетис с восхищением наблюдал за устроенным фейерверком. Хааштар улыбнулся и обнял его за плечи.
Среди ненависти и тьмы, окружавшего его брата, единственное, что он мог подарить ему – свою любовь.
– Однажды, я стану правителем всего мира, Хааштар! – серебристые глаза с решительностью смотрели на него. – И ты, будешь править вместе со мной!
Три тысячи лет спустя, Гора богов
Хааштар сидел на перилах балкона роскошного дворца и попивая вино, смотрел вдаль. Внизу простирался весь мир, с его четырьмя континентами. Он с удовольствием оказался бы посреди знойной пустыни, обучая смертных военному ремеслу или в холодных землях севера, чтобы сразиться с Вайленом. Он даже не прочь порезвиться с человеческими женщинами в термальных источниках своего дворца или выпить с крестьянами в самом захудалом трактире.
Но он застрял здесь, на божественной горе, с надменными и зажравшимися ублюдками.
Раз в год, в день сотворения мира, их отец созывал всех мелких божков и своих сыновей, к себе во дворец, на самую высокую гору мира, где небо практически упиралось в голову.
Хааштар недовольно поморщился и сделав большой глоток вина, повернулся в сторону открытой двери, откуда доносилась весёлая музыка, смех и звон посуды. Пир на весь мир в буквальном смысле. Огромный величественный зал утопал в драгоценных камнях, золоте и роскошной мебели. Длинные столы ломились от нескончаемой еды, а вино лилось рекой. Отвернувшись, он уставился на кубок в руках, пытаясь подавить раздражение.
Единственная причина его появления на этом пьяном сборище – возможность увидеть свою семью. И почему отец не может выделить один день только для них, без участия этих неудачников? Провести день в кругу семьи, как нормальные люди?
Ах, постойте! Они не были людьми и тем более, не были нормальными. Боги – бессмертные существа, наделённые властью и могуществом.
– Эй, братец! Отец опять разгневается, увидев тебя здесь, а не с гостями, – глубокий и мелодичный голос раздался позади него.
Хааштар повернул голову и посмотрел на Вайлена. Бог севера с золотым кубком в руках, подошел к нему и облокотился спиной к перилам. Платиновые волосы переливались в ярком солнечном свете, напоминая ему о заснеженных горах и равнинах. Белая рубашка с серебристой вышивкой оленя, очерчивала каждый мускул сильного и стройного тела.
– Боюсь поддаться соблазну и поджечь всех этих мерзавцев еще до того, как они откроют свои гнилые рты!
– Ты все еще злишься, что отец прислушивается к ним больше, чем к нам? – поднял свою белую бровь Вайлен и повернулся к нему. Бирюзового цвета глаза сияли холодным цветом. Доказательство того, что брат солидарен с ним, но Вайлен никогда не покажет своих эмоций. Спокойный, расчётливый и хладнокровный. Он едва ли не с рождения, умел прятать их под толстыми льдами. В то время как его необузданный и вспыльчивый нрав, все время выплёскивался наружу.
– Когда дело касается моего континента, да, – злобно выплюнул Хааштар. – Бог правосудия слишком часто сует нос в мои дела, а Бог войны постоянно ищет повода нарушить мир в моих землях, сея смуту среди смертных!
– Да, брат! – тяжело вздохнул Вайлен и покрутил в руках кубок. – Каждый из них пытается склонить нас на свою сторону или подкупить. На то он и Бог войны, чтобы разжигать в людях ненависть
– Но на войне всегда умирают смертные, пока боги болтают и устраивают пир, – Хааштар поднял глаза на красивый профиль Вайлена, где сияли серебристые татуировки с древними символами. У него были такие же, мерцающие по всему телу, будто тлеющие угли.
Им уже по несколько тысяч лет, но выглядели они, все также молодо. Когда что-то касалось их, все оставалось неизменным. Понятие времени для них не существовало, делая жизнь скучной и блеклой. Порой, он завидовал смертным. Любой момент в их жизни, может стать последним. Ведь жизнь прекрасней и ярче, когда она конечна.
– Вот вы где! – раздался радостный голос Микоса.
Брат вышел к ним на балкон, сияя своей соблазнительной улыбкой. Рыжие волосы спускались до самых ягодиц, в которых мерцали алмазные бусины. Синяя рубашка с россыпью звёзд, облегала мускулистое тело. В ушах, носу и на губах блестели украшения в виде колец. Микос любит все, что блестит и сияет, похлеще любой смертной девы.
– Скучно до невозможности, – рыкнул Утукха, вошедший вслед за ним. Пронзительные миндалевидные глаза быстро пробежались по ним. Копна вьющихся волос цвета меди, спускалась чуть ниже сильного подбородка. Черная рубашка без рукавов, открывала мускулистые руки, с сияющими лунным светом татуировками. Утукха как и он, предпочитал черные и неброские одеяния, пытаясь не выделяться, но даже под тряпками, им не скрыть свою истинную сущность.
– Да, – хмыкнул Микос и упёрся сильными руками о золотые перила. – Раньше, отец хотя бы позволял приводить с собой смертных женщин