Чтение онлайн

— Эй, ты! — завопила Маруся, забыв обо всем. — Не смей бить папу!

Она беспомощно оглянулась, толком не понимая, чего ищет — то ли что-то тяжелое, чтобы запустить в экран, то ли просто в поисках поддержки. Оглянулась — и замерла от ужаса.

В углу хижины, за ящиком, девочка увидела неподвижно сидящего человека. Женщину. Ту самую, главную «вампиршу».

— Свет! — закричала Маруся, пятясь к двери. — Фрам! Свет!

— Принято, — бесстрастно ответил искусственный интеллект и увеличил яркость экрана.

И тогда Маруся разглядела все — проклятую черную форму, серую кожу, искаженное злобной гримасой лицо. И глаза. Мертвые, мутные, замерзшие глаза, в упор глядящие на нее сквозь слой прозрачного льда.

Не помня себя от страха, девочка рванула дверь, упала и на четвереньках выползла из хижины, которая оказалась ледяной усыпальницей «вампирши». Страшная тетка с бластером, видимо, много лет пролежала в промороженной хижине с ветряком, ставшей ее могилой.

— А папа жив, — прошептала Маруся, тяжело дыша. — И я жива. Вот так вот…

Она отбежала довольно далеко от жуткой хижины. Вернуться туда девочка не согласилась бы даже за миллион рублей. Пусть Фрам стережет эту ледяную мумию до поры, до времени. Потом папина служба безопасности со всем разберется.

Маруся поймала себя на том, что вновь подумала об отце по старому, как раньше. А ведь после всего того, что она узнала, вряд ли получится относиться к нему так, как прежде.

Но в любом случае будет крупный разговор. «Разбор полетов», как любит говорить сам Андрей Гумилев. И папе придется рассказать Марусе все.

Десантные ботинки Маруси оставляли в подтаявшем снегу глубокие, четкие следы. Она уже час шла по этой ледяной пустыни, а далекие горы, казалось, не приблизились ни на метр. Хорошо еще, что, судя по всему, здесь был полярный день и солнце даже не собиралось опускаться к горизонту. Почему-то Маруся очень боялась остаться одна в темноте.

— Я дойду, — твердила она сама себе. — Я обязательно дойду…

Ей очень хотелось есть. И пить. В Зале Ста Тысяч предметов она съела всего лишь кусочек мяса и пригубила материализованный мамой щербет. Кисло-сладкий вкус напитка до сих пор ощущался во рту и от этого пить хотелось еще сильнее.

Подхватив на ходу горсть мокрого, рассыпающегося на ледяные зерна снега, Маруся сунула его в рот, пожевала и поняла — так не напьешься. «Может, забраться на торос и осмотреться? — подумала она. — Вдруг я замечу какое-нибудь озерко или лужицу растаявшей воды?»

Эта мысль показалась Марусе заманчивой и девочка устремилась к ближайшим глыбам льда, вздыбленного над снежной равниной. С трудом вскарабкавшись по скользкой наклонной стене наверх, она огляделась — и замерла, с трудом сдержав крик ужаса.

В паре десятков шагов от тороса, на снегу, сидел огромный косматый зверь с желтоватой шерстю и черным носом.

Белый медведь. Самый крупный наземный хищник на планете. Маруся тут же вспомнила слова полярника Чилингарова, услышанные еще в детстве, во время той самой злополучной экспедиции. Маруся тогда увидела во льдах двух белых медведей и радостно закричала:

— Ой, медведики! Умка и его мама!

А Чилингаров сурово сказал ей:

— Запомни, малышка — увидишь таких вот умок, кричи громко, беги быстро, желательно под защиту дядей с ружьями.

И потом, для остальных, взрослых участников экспедиции, пояснил:

— Полярный медведь — самый опасный зверь на свете. Крупнейший наземный хищник, человека он убивает одним ударом. Умный, свирепый, любопытный, он — настоящий бич зимовок и арктических станций. Не дай Бог никому встретится с ним один на один во льдах…

— Мамочка… — прошептала Маруся, неотрывно глядя на медведя. — Ой, мамочка…

Адреналин хлынул в кровь. В ушах словно застучали тяжелые кузнечные молоты. Руки и ноги онемели. По спине побежали противные мурашки.

— Нет, — все так же тихо произнесла Маруся. — Я не сдамся… Я буду бороться! Буду! Девяносто девять, девяносто восемь, девяносто семь…

Зверь поднял вытянутую морду и принюхался. Крохотные подслеповатые глазки уставились на Марусю. Девочка замерла без движения, затаила дыхание, забыв про счет. Один на один с опаснейшим хищником посреди ледяной пустыни, она поняла, осознала всю безнадежность ситуации, в которой оказалась. И организм словно решил помочь девочке — выброс адреналина прекратился, молоты в ушах стихли, к конечностям вернулась чувствительность. Медики называют такое состояние мобилизацией и считают, что оно досталась нам в наследство от диких предков человека, которым приходилось часто попадать в подобные передряги.

Маруся была готова к борьбе за свою жизнь.

Медведь неспешно поднялся на лапы и двинулся к торосу. Снег громко хрустел под ним, в следах сразу же скапливалась талая вода.

— Уходи, — без голоса, одними губами, сказала Маруся. — Пожалуйста, уходи.

— Р-р-р-х-х! — зверь вытолкнул из пасти короткий рык и поскреб лапой подножие ледяного утеса. Маруся со страхом отметила, что длинные черные когти оставили на зеленоватом льду глубокие борозды.

Некоторое время ничего не происходило. Маруся сидела на корточках на маленькой ледяной площадке, венчающей торос, медведь топтался внизу. Неожиданно он зевнул, широко раскрыв пасть. Девочка увидела огромные желтые клыки и красный пористый язык. Свежий запах таящего снега перебил тяжелый смрад от дыхания зверя.

«Если бы сейчас со мной был Уф… — тихонько вздохнула Маруся. — Он бы в момент разобрался с этим вонючим чудищем. Ну почему мне так „везет“?».

— Р-р-р-х-х-а-а-г-р-р-р! — тихое рычание медведя неожиданно перешло в оглушающий рев. Легко оттолкнувшись задними лапами, он одним махом преодолел половину ледяной наклонной плоскости, отделяющей его от вожделенной добычи.

От Маруси.

— Пошел отсюда! — закричала она, вскакивая на ноги. Отбиваться было нечем. Кроме коммуникатора и совершенно бесполезной фигурки Богомола у Маруси не было ничего.