Чтение онлайн

— Кстати, я к тебе по делу, — Вотан словно не чувствовал холода, так и стоял в куртке нараспашку. — Хотел предупредить, что эти черные безбожники уже здесь. В тумане им жрать нечего, так они начинают раскапывать могилы на курганах. Не допусти этого, сынок. Если эйги потеряют свое прошлое, то и будущего у них не будет. Так что кончай бухать и передай конунгу, чтобы собирал свою дружину.

— Значит, пора?

— Значит, так. Отправьте семьи на Бьёркё, там они смогут продержаться, если вы не…

Если мужчины не вернутся, ясно. По спине пробежал холодок. Нет, смерти Орвар не боялся. Каждый мужчина эйги живет для этого дня, и каждый храбрец знает, что смерти для него нет, но как быть с Хильд? Эта упрямая коза наверняка откажется уехать вместе со всеми, что же с ней делать?

1. Снапс — крепкий спиртной напиток, который гонят из картофеля или злаковых с добавлением трав

2. Скол — Scol, традиционный тост в Швеции

3. По легенде бог Один путешествует среди людей, меняя имена

4. Глёгг — горячий напиток на основе красного вина со специями, изюмом и миндалем

Хильд не удивилась открытой двери дома вёльвы, и горящему внутри свету тоже не удивилась. Она слишком устала сегодня, чтобы удивляться хоть чему-либо. Сразу от порога начиналась гостиная с изразцовой печью, двумя массивными креслами и низким столом на кованых ножках. Коваными же были и несколько подсвечников на столе и стенах. И ни намека на современные удобства, ни тебе электричества, ни отопления. Хозяйки, кстати, тоже не было видно, зато откуда-то сбоку тянуло горячим ароматом имбиря и корицы.

Хильд подняла руку, чтобы постучать.

— Заходи уже, не мешкай, — донесся из глубины дома женский голос. — И дверь закрой, я берегу тепло.

Ой, ну конечно. Хильд закрыла дверь и посмотрела на дубовый засов в железных скобах. Наверное, следовало запереть дом на ночь.

— Не закрывай, — произнес все тот же голос. — Я жду второго гостя, а больше сюда никто не пройдет.

Вот как, значит, ее ждали? Хильд прошла в маленький коридорчик за войлочным ковром и оказалась в кухне, маленькой, но очень уютной. И удобной. Фасад печки с топкой, котлом для нагрева воды и чугунной плитой занимал одну стену. Хильд обвела взглядом кухню: ничего мистического (оловянная посуда на полке, несколько медных кастрюль на стене, серая льняная скатерть на столе), за исключением хозяйки дома. Мать Орвара оказалась невысокой и тонкой, как камыш, женщиной. И такой же прямой.

Вот, значит, как выглядит настоящая вёльва? Ни волшебного посоха, никаких других атрибутов власти не наблюдалось. Такие шерстяные платья-рубахи с длинными жилетами и сейчас носили старые женщины где-нибудь в деревнях, необычным был лишь белоснежный платок, закрывающий целиком голову и плечи. Ни единой прядки не выбивалось из-под платка, но судя по количеству морщин на руках и лице, волосы вёльвы должны быть совсем седыми. Это казалось неестественным при таком свежем и молодом голосе.

— Садись, я сварила глёгг.

Хильд с благодарностью обняла ладонями стенки большой оловянной кружки, затем сделала первый глоток. Как же это было хорошо…

— Спасибо… — как ей следовало обращаться к матери Орвара? — … фру Хорфагер.

Старуха со своей кружкой уселась напротив:

— Фру Хорфагер теперь ты. А я просто вёльва. У вёльвы нет имени, семьи и дома. По крайней мере, так принято считать.

Хильд вспомнила одинокую мужскую фигуру, спускающуюся с кургана в призрачном лунном свете, но промолчала. Мать Орвара рассматривала ее спокойно и с легкой улыбкой. Ее взгляд, хоть и пристальный, неловкости не вызывал.

— Кого мы ждем? — Спросила Хильд.

Видимо, в отстутсвии второго гостя вёльва говорить не собиралась. Хильд и не обижалась: ее ведь не на чай пригласили, а слова ведуньи на вес золота, ими не разбрасываются. Против ожидания, старуха ответила:

— Твоего отца, девочка. Пора тебе решить, кто ты и зачем. Хватит стоять двумя ногами в разных мирах.

— Моего отца?

Значит, он не умер много лет назад вместе с мамой? Или умер, но эта женщина сможет поднять его из мертвых, чтобы Хильд могла узнать что-то важное? Что это за тайна, которую никак нельзя унести в могилу? И что это за разные миры?… и в каком мире она сейчас?

Мысли шевелились в голове лениво, как засыпающие рыбки. Свет уже не казался таким ярким, а фигура вёльвы стала такой маленькой, словно Хильд смотрела на нее с обратной стороны подзорной трубы. Она положила голову на руки и вздохнула. Она немного полежит с закрытыми глазами, а потом… потом…

Гудрун Хорфагер смотрела на спящую перед ней молодую женщину. Белые, как лунный свет волосы закрывали часть щеки, длинные ресницы чуть подрагивали, а губы после горячего вина казались розовыми, как лепестки шиповника. Брюнхильд была прекрасна, как лебедь на волне, даже красивее, чем описывали ее в сагах.

Бедный мой мальчик, подумала старуха, счастливый ты мой, несчастный, как же ты умудрился встретить не кого-нибудь, а дочь самого Всеотца? И чем тебе придется заплатить за свою любовь? И не придется ли расплачиваться нам всем?

Она посмотрела на руку Хильд, узкую ладонь с длинными пальцами, на старое золотое кольцо. Когда-то Гудрун носила его с гордостью. А до нее мать ее мужа Магнуса… а до них многие и многие женщины, долгая череда жен, матерей и бабушек. В те времена кольцо Хорфагеров было ширким и толстым, оно закрывало всю фалангу ее безымянного пальца. На руке невестки оно выглядело в два раза тоньше. Плохой знак.

Такое уже было в их роду восемьсот лет назад, когда умер Хакон III Сверресон. Его незаконный посмертный сын спас Хорфагеров и стал Хаконом IV, а его сын и внук прославили семью. Да и правнука не зря в народе прозвали Святым: он сумел призвать к порядку больших людей в Норейг и защитил крестьян от крепостного ярма. Молодец, конечно… жаль, что был слишком «святым» с женщинами.

Гудрун с трудом встала из-за стола и, тяжело опираясь о стену, побрела к своему креслу. От таких мыслей она чувствовала себя в два раза старше. А может быть, слишком долго пробыла в этом мире. Пора было возвращаться в сон. «Никто не избегнет злых норн приговора» (1), даже ее красивый и сильный сын.