Чтение онлайн

— Я — Мартин, — не мудрствуя, представился он.

— У нас уже есть один рыцарь, именующий себя в честь святого Мартина Турского, — заметил Джон. — Но это не имеет значения. Зовите себя так, как вам будет угодно. А теперь — прошу вас в наше братство рыцарей, ожидающих Благословенной смерти!

С этими словами он откинул полог шатра, предлагая Мартину войти, но тот невольно отступил и, словно ища поддержки, оглянулся на Эйрика.

— Не тревожьтесь за своего оруженосца, мессир, — тотчас вынырнул откуда-то монах с белым крестом госпитальера на рясе. — Ему будет предоставлено место в палатке близ вашего шатра вместе с другими оруженосцами и слугами рыцарей-лазаритов.

Мартин знал, что многие из тех, кто служит прокаженным рыцарям, также больны, но далеко не все. На мгновение он позавидовал рыжему. Эйрик отдал поводья обоих коней монаху и невозмутимо проследовал туда, куда ему указали.

Следуя за братьями Иеронимом и Джоном, Мартин наконец вступил под своды шатра. Прокаженные рыцари собрались для молитвы перед установленной на треножнике иконой святого Лазаря Четверодневного, которого орден лазаритов чтил особо как своего небесного заступника. Среди лазаритов бытовало поверье, что тело Лазаря из Вифании, воскрешенного Иисусом через четыре дня после смерти, успело настолько разложиться, что даже после возвращения к жизни он продолжал носить на лице и теле следы тления.

Никто из рыцарей не обернулся к вошедшим — голоса молящихся сливались в глухой гул, прерываемый отдаленными протяжными воплями муэдзинов, призывающих правоверных к вечернему намазу с минаретов Акры. Мартин также опустился на колени, молитвенно сложил руки на груди, но шлем не снял. Топхельм казался ему пусть ненадежной, но все-таки защитой от витавших в воздухе миазмов болезни. Даже сквозь аромат дымившихся в курильнице благовонных смол до него доносился тошнотворно-сладковатый запах разлагающейся плоти.

Наконец прозвучало последнее «амен», молящиеся поднялись с колен, и их лица обратились к Мартину. Многие из лазаритов показались ему вполне обычными людьми, но другие были покрыты рыхлыми мясистыми наростами, на щеке одного рыцаря багровело огромное пятно, сочащееся сукровицей, а искаженный лик другого напоминал свирепую львиную морду. У прочих виднелись лишь пятна лепры. Общее число лазаритов не превышало двух десятков.

— Слава Иисусу Христу, брат! — поклонился один из рыцарей. — Будьте благословенны — отныне вы дома.

Да, так оно и было, ибо здесь находилось их последнее прибежище, ибо другого дома эти несчастные не имели.

— Я брат Барнабе, капитан отряда Благословенной смерти, — представился другой рыцарь с голым, как колено, черепом и непомерно распухшими, свисающими чуть ли не до плеч мочками ушей. — Покажите нам свое лицо, брат!

Мартину пришлось подчиниться. Расстегнув под горлом ремни закрытого шлема, он снял его, а затем стянул с головы кольчужный капюшон и стеганую шапочку. Его светлые, выгоревшие почти до желтизны волосы упали на лоб, скрывая синеву глаз.

Капитан Барнабе, покачав головой, проговорил:

— Что и говорить, горестно будет потерять такое лицо! Но что значит наша телесная оболочка по сравнению с вечной жизнью души? Где у вас отметины лепры?

— Пятна в подмышках и паху. Монахи в Намюре, откуда я родом, определили, что это несомненная проказа.

— У нас уже есть один брат Мартин, — заметил капитан Барнабе, указывая на прокаженного, изуродованного наростами. — Мы будем называть вас Мартин Прекрасный.

Эти слова вызвали улыбки на лицах лазаритов.

— Не тревожьтесь, вы все равно не доживете до той поры, когда хворь вас обезобразит, — произнес брат Джон, кладя руку на плечо Мартина. — Прежде нас было здесь гораздо больше, но лазариты так рвутся в бой, что смерть приходит к ним без промедления, словно возлюбленная в объятия. Никто из нас не успеет превратиться в гниющую падаль, ибо когда сюда явится Ричард, все мы погибнем во славу Господа. Это ли не истинное счастье для христианина?

Безобразные лица больных засветились оживлением.

Мартину пришлось сдержать себя, чтобы не сбросить руку лазарита с плеча. «Пусть смеются, — пробормотал он про себя, — лишь бы не стали проверять наличие пятен на моем теле».

Но никто и не подумал его проверять — ибо какой же здоровый человек по собственной воле решится жить и воевать среди прокаженных?

В соседнем помещении шатра, отделенном пологом от импровизированной часовни, слуги лазаритов уже накрывали длинные столы. Еда была немудреной: поджаренный хлеб, яйца, кровяная колбаса, ячменная каша, в кувшинах подали светлое пиво. Но и такая пища, как говорили лазариты, после минувшей голодной зимы казалась им лакомой и обильной. Что касается Мартина, то ему, что называется, кусок не шел в горло.

— Под Акрой ныне тихо, и это нас не веселит, — поведал вновь прибывшему брату капитан Барнабе. — С каким нетерпением мы ждали короля Филиппа, как молились о его здравии! Но как только он прибыл сюда, все боевые действия приостановились, ибо французский король решил дождаться союзника, а Ричард Английский задержался на Кипре. Вы ведь прибыли с Кипра, брат Мартин, так поведайте, как там обстоят дела и долго ли нам пребывать в этом тягостном ожидании!

Мартин кратко описал положение на острове. Весть о том, что король Англии собирается возглавить кампанию против Исаака Комнина, вызвала общее оживление. Лазариты решили, что такой опытный воин, как Ричард, в считаные дни справится с императором-самозванцем и наконец-то направится в Палестину. Тогда-то они и покажут, на что способны!

— Неужели Филипп сдерживает армию? — прервал эти речи Мартин, поняв, что при таких обстоятельствах ему не скоро удастся «погибнуть» и расстаться с прокаженными.

Лазариты сокрушенно качали головами. Осада Акры — это попытки штурма крепости, стычки, вылазки и периоды продолжительного затишья. И так длится уже почти два года, — заметил лазарит с открытой гноящейся язвой на щеке, имени которого Мартин не запомнил. Вид этой язвы пугал его — вот настоящий источник заразы, от которого следует держаться как можно дальше!