Чтение онлайн

У одного из входов в аудиторию мы наткнулись на целующихся юношу и девушку, преграждавших нам дорогу. Девушка оторвалась от юноши, уставилась на меня, а потом внимательно осмотрела Лауру. Затем снова презрительно оглядела меня и бросила своему дружку:

— Что это за люди?

— По-моему, кто-то из мара, я полагаю, — неопределенно махнул рукой парень.

Они снова слились в самозабвенном поцелуе, не уступив нам дороги. Мы вынуждены были найти другой вход в зал.

Когда мы достигли первого ряда сидений, уходящих вверх полукругом, Лаура внезапно приблизилась ко мне, почти притронувшись острыми сосками к моей груди, и чуть слышно прошептала, едва не касаясь моего лица губами:

— А теперь я вынуждена вас покинуть, прошу прощения. Мне нужно помочь отцу разобраться с проектором и звуковой аппаратурой. Увидимся после лекции.

Внезапно я пожалел, что оказался здесь: у меня не было особого желания присутствовать на этой лекции. Эта юная особа затащила меня сюда и теперь бросила. У меня были собственные дела. Я собирался, было уже повернуться и уйти, как вдруг обнаружил рядом Мирту и Натали, которые мне улыбались, как старые друзья, всем видом показывая, будто они рады моему обществу.

— Садитесь рядом с нами, — пригласила Натали.

Не думаю, чтобы кто-нибудь устоял на моем месте и не принял бы столь любезного приглашения. Я сел, справа от Натали, по левую сторону от меня сидела Мирта.

Какая-то девушка хотела занять свободное место рядом с Миртой, но та сказала, что место занято. Девушка не обиделась и села рядом со мной: я ничего не имел против поверьте, лучшей соседки трудно было желать. Она была приблизительно моего возраста и выглядела, как манекенщица изящная, гибкая, спортивного телосложения. Длинная шея, твердые груди с торчащими сосками, которые легко угадывались сквозь тонкую ткань ее свободной блузки. Ее тонкую талию можно было легко охватить двумя ладонями. Живот был обнажен. Что-то спартанское чувствовалось в ее крепких, мускулистых бедрах и ягодицах. Вероятно, она регулярно занималась спортом, решил я. Соблазнительные ноги были довольно высоко обнажены — на ней была очень короткая модная юбка. Меня так и подмывало погладить дразняще теплую кожу этих великолепных длинных ног. Веснушки, зеленые глаза, вздернутый носик, сверкающие губы, вьющиеся волосы и круглая шляпка дополняли ее портрет.

Она также сверху донизу изучила меня любопытным взглядом, повернув лицо слева направо. Закончив придирчивый осмотр, она скривила милую гримасу и поджала губки, очевидно, одобрив мое телосложение. Потом еще раз выразительно поджала губы и обменялась взглядами с Миртой. Две женщины кивнули друг другу.

Вскоре моя соседка потеряла ко мне всякий интерес, раскрыла сумочку, достала книгу в потрепанном переплёте и, устроившись поудобнее, углубилась в чтение.

Натали наклонилась ко мне и доверительно спросила:

— Вы ее знаете?

Я ответил отрицательно.

Натали мне сообщила:

Она происходит из старинной семьи итальянских дипломатов. В настоящее время — жена посла Франции в Маниле. Зовут Марселла Эгис. Как и я, она любит заниматься любовью втроем.

Марселла подняла голову, посмотрела мне в глаза и довольно доброжелательно улыбнулась. Через минуту она окликнула молодого человека, спортивной фигурой напоминающего выдающегося игрока в баскетбол, с аккуратной стрижкой и светлой бородкой викинга.

Наконец-то ты появился. Меня только что согнали с твоего места, хотя я не очень претендовала на него.

Она с шутливым негодованием уставилась на Натали, чтобы подчеркнуть, что нисколько не обижается, а Натали понимающе рассмеялась. Ничего, не ответив, гигант наклонился над Миртой, крепко обнял ее голову и занял зарезервированное за ним место. У меня было ощущение, что я присутствую на встрече старых друзей.

Я внимательно осмотрел сидящих на трибуне. Морган сидел по правую руку от высокого, широкоплечего парня с высоким лбом и квадратной челюстью, которого я увидел в первый день моего прибытия сюда и которому, кажется, был представлен. Это был не кто иной, как преподобный Эрлинг Олсен, священник Апостольской церкви, директор Института тихоокеанских исследований Ланса. К тому же, как я вскоре узнал, он был отцом той прелестной девушки, которая возбуждала меня своими восхитительными ягодицами, пока мы ехали сюда пятнадцать километров по приморскому шоссе.

Как раз в это время Натали указала на дальний конец кафедры, расположенный от нас так высоко и далеко, что мне и в голову не пришло искать там Лауру. Она находилась за высоким столом и казалась на таком расстоянии миниатюрной. Мне были видны только ее голова и плечи.

Я продолжал изучать тех, кто сидел на возвышении. Рядом с Эрлингом Олсеном сидела удивительная личность — высокий полинезиец, чьи вьющиеся волосы, своеобразный цвет кожи и лицо с выражением дикого кота сводили с ума всех местных кошечек. Он наблюдал за ними полуприкрытыми глазами, сжатыми зубами и поджатыми когтями. Погружен ли он был в размышления о прошлых и будущих своих жертвах? Испытал ли он сладость от роскошных бедер прекрасной Лауры? Или это произойдет сегодня ночью после того, как она удовлетворит себя своим собственным пальчиком и красноречием папочки? Нет ничего сладострастнее, чем иметь проповедником своего собственного отца!

О чем же она беседовала со своим отцом, сидя у него на коленях? О любовниках, которых повстречала на улицах во время поездки из церкви в школу? Основах семейных уз? О его прекрасной коллекции тотемов? И как? Несомненно, не чураясь крепких выражений!

Вскоре я упрекал себя за горячность и невыдержанность. Я же в действительности почти ничего о ней не знаю. По всей вероятности, воспитанная в строгих религиозных канонах, она скорей склонна к целомудренности, чем к распущенности.

Но по неведомому ранее мне странному повороту логики эта предполагаемая ее целомудренность показалась мне более обескураживающей, чем воображаемая ее развращенность. В конце концов, мне гораздо ближе девушка, занимающаяся любовью, чем добродетельная особа, одетая в опрятный цветастый передник, которая на кухне в семейной добропорядочной обстановке печет пирог из патоки.

Черт! Я сам уже не знаю, чего мне хочется! Возможно, мне вообще не следовало быть слишком любопытным и проницательным. Мне показалось, что я слишком далеко зашел в своем воображении насчет этого полинезийца на платформе. На самом деле он обращал меньше внимания на Лауру, чем на сидящую рядом с ним ученую мегеру — последнюю из официальных лиц, сидящих на кафедре перед нами.

— Мара, — вдруг стал вещать голос в громкоговорителе в форме полумесяца, — вероятно, является наиболее старым племенем из эпохи палеолита на архипелаге Сулу.

Это был голос Олсена, который неожиданно зазвучал среди шума голосов присутствующих, которые, казалось, не собирались прекращать болтовню и слушать докладчика. Удивительно, что, тем не менее, его голос доходил до каждого в зале.

Следует заметить, что основатель института Хьюго Ланс не пожалел средств, чтобы оборудовать аудиторию самыми совершенными приспособлениями. Большинство из них должно быть доставлены из научно-исследовательских институтов, занимающихся космическими исследованиями. Миллионы отца, основателя института Ланса, не знали преград и открывали двери ‚ самых секретных учреждений. Сверхсекретные системы контроля, циклорамы, проекторы, видео- и телевизионные экраны, стереозвуковая аппаратура и другие самые новейшие достижения мировой техники были использованы в оборудовании аудиторий и лабораторий института Ланса. Все это поражало воображение, и я тоже не был исключением.